Михаил Булгаков. Жизнь господина де Мольера -
3 >
разыгран сьером де Мольером и его комедиантами в Париже в присутствии Петра
Иванова Потемкина, посланника царя Алексея Михайловича.
Итак, вы видите, что русские узнают о том человеке, которого вы
принимаете, уже в этом столетии. О, связь времен! О, токи просвещения! Слова
ребенка переведут на немецкий язык. Переведут на английский, на итальянский,
на испанский, на голландский. На датский, португальский, польский, турецкий,
русский...
- Возможно ли это, сударь?
- Не перебивайте меня, сударыня! На греческий! На новый греческий, я
хочу сказать. Но и на греческий древний. На венгерский, румынский, чешский,
шведский, армянский, арабский...
- Сударь, вы поражаете меня!
- О, в этом еще мало удивительного! Я мог бы назвать вам десятки
писателей, переведенных на иностранные языки, в то время как они не
заслуживают даже того, чтоб их печатали на их родном языке. Но этого не
только переведут, о нем самом начнут сочинять пьесы, и одни ваши
соотечественники напишут их десятки. Такие пьесы будут писать и итальянцы, а
среди них - Карло Гольдони, который, как говорили, и сам-то родился при
аплодисментах муз, и русские.
Не только в вашей стране, но и в других странах будут сочинять
подражания его пьесам и писать переделки этих пьес. Ученые различных стран
напишут подробные исследования его произведений и шаг за шагом постараются
проследить его таинственную жизнь. Они докажут вам, что этот человек,
который сейчас у вас в руках подает лишь слабые признаки жизни, будет влиять
на многих писателей будущих столетий, в том числе на таких, неизвестных вам,
но известных мне, как соотечественники мои Грибоедов, Пушкин и Гоголь.
Вы правы: из огня тот выйдет невредим,
Кто с вами день пробыть успеет,
Подышит воздухом одним,
И в нем рассудок уцелеет.
Вон из Москвы! Сюда я больше не ездок.