Библиотека одного автора

17 >

время отцовских монологов малый Жан-Батист.
     "Странные люди эти Крессе! - ворочаясь  в  темноте  на  постели,  думал
придворный обойщик. - Сказать при мальчишке такую вещь! Неудобно  только,  а
следовало бы деду ответить, что это глупые шутки!"
     Не спится. Придворный драпировщик и камердинер смотрит во тьму. Ах, все
они. Крессе, такие! И покойница, первая жена, была с какими-то фантазиями  и
тоже обожала театр. Но этому старому черту шестьдесят  лет.  Честное  слово,
смешно! Ему орвьетан надо принимать! Он скоро в детство впадет!
     Забота. Лавка. Бессонница...




Глава 4. НЕ ВСЯКОМУ НРАВИТСЯ БЫТЬ ОБОЙЩИКОМ


     А мне все-таки жаль бедного Поклена. Что же это  за  напасть,  в  самом
деле! В ноябре 1636 года померла и вторая жена его.
     Отец опять сидит в сумерках и тоскует. Он станет теперь совсем  одинок.
А у него теперь шестеро детей. И лавка на руках,  и  поднимай  на  ноги  всю
ораву. Один, всегда один. Не в третий же раз жениться...
     И, как на горе, в то же время, когда умерла Екатерина  Флеретт,  что-то
сделалось с первенцем Жаном-Батистом. Четырнадцатилетний малый  захирел.  Он
продолжал работать в лавке,  -  жаловаться  нельзя,  он  не  лодырничал.  Но
поворачивался как марионетка, прости господи, у Нового Моста. Исхудал, засел
у окна, стал глядеть на улицу, хоть  на  ней  ничего  и  нет-ни  нового,  ни
интересного. Стал есть без всякого аппетита...
     Наконец назрел разговор.
     - Рассказывай, что с тобой? - сказал отец и прибавил  глухо.  -  Уж  не
заболел ли ты?
     Батист уперся глазами в тупоносые свои башмаки и молчал.
     - Тоска мне с вами, - сказал бедный вдовец, - что мне  делать  с  вами,
детьми? Ты не томи меня, а... рассказывай.
     Тут Батист перевел глаза на отца, а затем на окно и сказал:
     - Я не  хочу  быть  обойщиком.  Потом  подумал  и,  очевидно  решившись
развязать сразу этот узел, добавил:

Следующая

17 >