Михаил Булгаков. Адам и Ева -
60 >
года он получил справку: "Дана члену Драмсоюза М.А. Булгакову для
представления Фининспекции в том, что его пьесы 1. "Дни Турбиных", 2.
"Зойкина квартира", 3. "Багровый остров", 4. "Бег" запрещены к публичному
исполнению. Член правления Потехин. Управляющий делами Шульц" (ГБЛ, ф. 562,
к. 28, ед. хр. 8). 18 марта 1930 года драматург узнал о запрещении
"Мольера". 22 июля 1931 года он вспоминал об этом времени: "...мне по картам
выходило одно - поставить точку, выстрелив в себя". После телефонного
разговора со Сталиным 18 апреля 1930 года положение Булгакова как писателя,
в сущности, не изменилось: пьесы по-прежнему были запрещены, проза не
публиковалась. В декабре 1930 года Булгаков пишет стихотворение
"Funerailles" ("Похороны"), в котором возникает образ выброшенной на берег
лодки - образ, явно пришедший из предсмертных стихов Маяковского. Строки "И
ударит мне газом в позолоченный рот" и "Вероятно, собака завоет" прямо вошли
в текст пьесы. Состояние самого Булгакова в это время сообщило герою "Адама
и Евы" особую напряженность чувств. За неделю до заключения договора на
пьесу, 30 мая 1931 года, Булгаков писал Сталину: "С конца 1930-го года я
хвораю тяжелой формой нейрастении с припадками страха и предсердечной тоски,
и в настоящее время я прикончен".
Создавая пьесу о будущей войне, Булгаков воспользовался схемой пьес и
романов-катастроф, получивших распространение после первой мировой войны под
влиянием романов Уэллса "Борьба миров", "Война в воздухе" и "Освобожденный
мир". Роман-катастрофа чрезвычайно соответствовал представлениям того
времени о неизбежности столкновения первой республики трудящихся с миром
капитала, мировой гражданской войне и (Победе Всемирного правительства.
Именно так построены самые известные романы-катастрофы - "Иприт" В.
Шкловского и Вс. Иванова и "Трест Д.Е. История гибели Европы" И.