Михаил Булгаков. Адам и Ева -
42 >
Значит, говорил что-то нехорошее?
Дараган. Я ничего не боюсь!
Ева. Итак: не говорил ли ты мне у реки так: любишь ли ты Адама, Ева?
Молчание.
Адам (глухо). Что ты ему ответила?
Ева. Я ответила ему, что это мое дело. А далее: кто шептал мне, что
предлагает мне свое сердце навеки?
Адам. Что ты ему ответила?
Ева. Я не люблю тебя. А кто, хватая меня за кисть руки и выворачивая ее,
спрашивал меня, не люблю ли я Ефросимова? Кто прошептал: "Ох этот
Ефросимов!" Вот почему он стрелял в него! Искренно, искренно говорю при
всех вас, (указывая на Ефросимова) прелестный он. Он - тихий. Всем я
почему-то пришиваю пуговицы, а у него сваливаются штаны! И вообще меня
замучили! Перестреляйте все друг друга. Самое лучшее - а вечером
сегодня застрелюсь я. Ты, Адам, утром вчера спрашивал, не нравится ли
мне Дараган, а ночью я хотела спать, а ты истязал меня вопросами, что я
чувствую к Ефросимову... Сегодня ж днем этот черт Пончик-Непобеда...
Адам. Что сделал Пончик-Непобеда сегодня?
Ева. Он читал мне свой трижды проклятый роман, это - зазвенело на меже. Я не
понимаю - землистые лица бороздили землю - мордой они, что ли, пахали?
Я страдаю от этого романа! Замучили в лесу!
Пауза большая.
Ефросимов. Сейчас на океанах солнце, и возможно, что кое-где брюхом кверху
плавают дредноуты. Но нигде не идет война. Это чувствуется по пению
птиц. И более отравлять никого не нужно.
Маркизов. Петух со сломанной ногой - петух необыкновенного ума - не проявлял
беспокойства и не смотрел в небо. Теория в том, что война кончилась.
Дараган. Кто поверил этой женщине, что я по личному поводу хотел убить
Ефросимова?
Пауза.
Ефросимов. Никто.
Дараган. Аппарат, спасающий от газа, пять зажигательных бомб, пулемет - ну,