Библиотека одного автора

32 >

Пончик (неожиданно). Постой... (Подбегает к радиоприемнику, зажигает  лампы,
     крутит кнопки.)
Маркизов. Да нету, нету - я целое утро слушаю. Пусто, брат Змей!
Пончик. Ты брось эту моду меня змеем называть.

                                 Выпивают.

Маркизов. Я без чтения - должен заметить - скучаю... И как же это  я  "Графа
     Монте-Кристо" посеял, ах ты, господи! Вот подобрал в подвале...  Только
     всего и осталось от книжки. Да... При этом про наших пишут: про Адама и
     Еву.
Пончик (заглянув в книжку). Чушь какая-нибудь мистическая!
Маркизов. Скучно в пустом мире!
Пончик. Я с радостью  замечаю,  что  ты  резко  изменился  после  гибели.  И
     все-таки,  что  бы  ни  говорили,  я  приписываю  это  своему  влиянию.
     Литература - это великое дело!
Маркизов. Я из-за ноги изменился. Стал хромой, драться не могу и из-за этого
     много читаю, что попадет под  руку.  Но  вот,  кроме  этой  разорванной
     книги, ничего не попалось...
Пончик. Так давай еще раз прочитаем мой роман!
Маркизов. Читали уже два раза...
Пончик. И еще раз послушай. Уши у  тебя  не  отвалятся!  (Достает  рукопись,
     читает.) "...Глава первая.  Там,  где  некогда  тощую  землю  бороздили
     землистые, истощенные..." Я, видишь ли, поправляю  постепенно.  Вставил
     слово "истощенные". Звучит?
Маркизов. Почему ж не звучит... Звучит!
Пончик. Да-с... "...истощенные лица  крестьян  князя  Волконского..."  После
     долгого размышления я заменил князя Барятинского - князем Волконским...
     Замечай!
Маркизов. Я заметил.
Пончик. Учись!.. "...Волконского, ныне показались свежие щечки  колхозниц...
     - Эх, Ваня, Ваня! - зазвенело на меже..."
Маркизов. Стоп! Станция! Вот ты,  я  понимаю,  человек  большой.  Пишешь  ты
     здорово, у тебя гений. Объясни ты мне, отчего литература  всегда  такая
     скучная?
Пончик. Дурак ты, вот что я тебе скажу!
Маркизов. За печатное я не скажу. Печатное всегда тянет  почитать,  а  когда

Следующая

32 >