Библиотека одного автора

28 >

Пончик. Теперь уже о другом прошу: сохранить жизнь гражданину Маркизову.  Не
     за себя молюсь, за другого.
Маркизов. Гляньте в окно, гражданин, и вы увидите,  что  ни  малейшего  бога
     нет. Тут дело верное.
Пончик. Ну кто же, как не грозный бог, покарал грешную землю!
Маркизов (слабо). Нет, это газ пустили и задавили СССР  за  коммунизм...  Не
     вижу больше ничего... О, как это жестоко - появиться и исчезнуть опять!
Пончик. Встаньте, встаньте, дорогой!

          Ефросимов  появляется с узлом и сумкой. При виде Пончика
          и  Маркизова остолбеневает. Пончик, увидя Ефросимова, от
                              радости плачет.

Ефросимов. Откуда вы, люди? Как вы оказались в Ленинграде?
Пончик. Профессор... Ефросимов?..
Ефросимов (Пончику). Позвольте, вы были вечером у Адама... Это вы писали про
     колхозниц?
Пончик. Ну да. Я! Я! Я - Пончик-Непобеда.
Ефросимов (наклоняясь к Маркизову). А этот? Что с ним? Это он,  напавший  на
     меня!.. Значит, вы были в момент катастрофы в  Ленинграде,  как  же  вы
     уцелели?!
Маркизов (глухо). Я побежал по улице,  а  потом  в  подвале  сидел,  питался
     судаком, а теперь помираю.
Ефросимов. А... стукнула дверь! Вспоминаю... (Пончику.) Отвечайте,  когда  я
     снимал Еву и Адама, вы показались в комнате?
Пончик. Да, вы меня ослепили!
Ефросимов. Так, ясно. (Маркизову.) Но вы, вы - непонятно... Как на  вас  мог
     упасть луч? Вас же не было в комнате?
Маркизов (слабо). Луч? А? Я на окно влез.
Ефросимов. А-а-а... Вот, вот  какая  судьба...  (Зажигает  луч  в  аппарате,
     освещает Маркизова. Тот шевелится, открывает глаза, садится.) Вы видите
     меня?
Маркизов. Теперь вижу.
Ефросимов. А нога?
Маркизов. Легче. О... дышать могу...
Ефросимов. Ага. Вы видите теперь... Вы назвали меня буржуем. Но я не буржуа,
     о нет! И это  не  фотографический  аппарат.  Я  не  фотограф,  и  я  не
     алкоголик!!

                     В громкоговорителе слышна музыка.

Следующая

28 >