Михаил Булгаков. Адам и Ева -
22 >
звенит у меня в голове! Так вы сюда пришли... и...
Адам. Нет, Дараган, это не так.
Ефросимов. Не говорите ему сразу правды, а то вы не справитесь с ним
потом...
Адам. Да, это верно.
Дараган. Нет, впрочем, не все ясно... (Пьет.)
Адам. Откуда ты?
Дараган. Когда я возвращался из... ну, словом, когда закончил марш-маневр, я
встретил истребителя-фашиста, чемпиона мира, Аса-Герра. Он вышел из
облака, и я увидел в кругах его знак - трефовый туз!
В громкоговорителе начинается военный марш.
Почему музыка?
Ева (заплакав). Опять! Опять! Это - смерть клочьями летает в мире и то
кричит на неизвестных языках, то звучит как музыка!
Адам. Ева, замолчи сейчас же!! (Трясет ее за плечи.) Молчать! Малодушная
Ева! Если ты сойдешь с ума, кто вылечит тебя?
Ева. Да, да! (Утихает.)
Дараган. Он дымом начертил мне слово "коммун", затем выстучал мне
"спускайся", а кончил тем, что Счертил дымный трефовый туз. Я понял
сигнал: коммунист, падай, я - Ас-Герр, - и в груди я почувствовал
холодный ветер. Одному из нас не летать. Я знаю его мотор, а пулемет
его выпускает сорок пуль в секунду. Он сделал перекрещение штопора, и
поворот Иммельмана, и бочку - все, от чего у каждого летчика при
встрече с Асом-Герром сердце сжимается в комок. У меня не сжалось, а,
наоборот, как будто распухло и отяжелело! Он прошел у меня раз в
мертвом пространстве, и в голове у меня вдруг все закипело, и я понял,
что он обстрелял меня и отравил. Я не помню, как я вывернулся, и мы
разошлись. Тут уже, смеясь и зная, что мне уже не летать более, я с
дальней дистанции обстрелял его и вдруг увидел, как свернул и задымил
Герр, скользнул и пошел вниз. Потом он летел как пук горящей соломы и
сейчас лежит на дне Невы или в Финском заливе. У меня же загорелось все
