Михаил Булгаков. Адам и Ева -
12 >
"Красные Зеленя". Роман. Глава первая. ...Там, где некогда тощую землю
бороздили землистые лица крестьян князя Барятинского, ныне показались
свежие щечки колхозниц. - Эх, Ваня! Ваня! зазвенело на меже..."
Ефросимов. Тысячу извинений... Я только один вопрос: ведь это было
напечатано во вчерашней "Вечерке"?
Пончик. Я извиняюсь, в какой "Вечерке"? Я читаю рукопись!
Ефросимов. Простите. (Вынимает газету, показывает Пончику.)
Пончик (поглядев в газету). Какая сволочь! А!
Адам. Кто?
Пончик. Марьин-Рощин. Вот кто! Нет, вы послушайте! (Читает в газете.)
"...Там, где когда-то хилые поля обрабатывали голодные мужики графа
Шереметева..." Ах, мерзавец! (Читает.) "...теперь работают колхозницы в
красных повязках. - Егорка! - закричали на полосе..." Сукин сын!
Ева. Списал?
Пончик. Как он мог списать? Нет! Мы в одной бригаде ездили в колхоз, и он
таскался со мной по колхозу как тень, и мы видели одни и те же картины.
Дараган. А именье-то чье? Шереметева или Барятинского?
Пончик. Дондукова-Корсакова именье.
Ефросимов. Что ж! Теперь публике останется решить одно: у кого из двух эти
картины вышли лучше...
Пончик. Так... так... У кого лучше вышли картины... У лакировщика и
примазавшегося графомана или же у Павла Пончика-Непобеды?
Ефросимов (простодушно). У графомана вышло лучше.
Пончик. Мерси, Адам, мерси. (Ефросимову.) Аполлон Акимович лично мне в
Москве сказал: "Молодец! Крепкий роман!"
Ефросимов. А кто это - Аполлон Акимович?
Пончик. Здрасьте! Спасибо, Адам... Может быть, гражданин не знает, кто такой
Савелий Савельевич? Может быть, он "Войны и мира" не читал? В Главлите
никогда не был, но критикует!
Ева. Павел Апостолович!
Дараган. Товарищи! По рюмке водки!
В передней звонок телефона. Дараган выбегает в переднюю
и задергивает комнату занавесом.