Михаил Булгаков. Заметки и миниатюры -
9 >
- Да не бойся ты, Господи!
Стукнула дверь в столовой, затем на веранде, выходящей во двор. Шабаш
ворвался на минуту в комнату. Во дворе, рядом во дворе и дальше по всей
улице звонили тазы для варенья. Разлился, потрясая морозный воздух, гулкий,
качающийся, тревожный грохот.
- Коля, не ходи со двора. Юрий Леонидович, не пускайте его!
Но дверь захлопнулась, оба исчезли, и глухо поплыло за стеной: дон...
дон... дон...
Колька угадал. Василиса, домовладелец и буржуй, инженер и трус, был
причиной тревоги. Не только в эту грозную, смутную ночь, когда ждали
советскую власть на смену Петлюре, но и в течение всего года, что город
принимал и отправлял куда-то вдаль самые различные власти, жил бедный
Василиса в состоянии непрерывного хронического кошмара. В нем сменялись и
прыгали то грозные лица матросов с золотыми буквами на георгиевских лентах,
то белые бумажки с синими печатями, то лихие гайдамацкие хвосты, то рожи
германских лейтенантов с моноклями. В ушах стреляли винтовки ночью и днем,
звонили тазы, из домовладельца Василиса превратился в председателя домкома,
и каждое утро, вставая, ждал бедняга какого-то еще нового, чрезвычайного,
всем сюрпризам сюрприза. И прежде всего дождался того, что природное свое
имя, отчество и фамилию - Василий Иванович Лисович - утратил и стал
Василисой.
На бесчисленных бумажках и анкетах, которых всякая власть требовала
целые груды, преддомком начал писать: Вас. Лис. и длинную дрожащую
закорючку. Все это в предвидении какой-то страшной, необычайной
ответственности перед грядущей, еще неизвестной, но, по мнению преддомкома,
карающей властью.
Нечего и говорить, что лишь только Колька Бакалейников получил первую
сахарную карточку с "Вас." и "Лис.", весь двор начал называть домовладельца
Василисой, а затем и все знакомые в городе. Так что имя Василий Иванович