Михаил Булгаков. Заметки и миниатюры -
73 >
Далее следователь-чекист прочитывает целый перечень лиц, занимающих
видные посты в штабе главнокомандующего.
- А эти лица вам знакомы?
- В первый раз слышу о них.
- Собственно, у меня нет определенных данных, говорящих за то, что вы
были знакомы и поддерживали связь с этими лицами, но у меня также нет
основательных доказательств, что вы их совершенно не знаете. А при таком
положении, согласитесь, не исключена же возможность, вы ведь могли...
- В чем же, собственно, я обвиняюсь? Как вы формулируете обвинение
против меня? - прервал профессор.
- В том, что, будучи знакомым и находясь в связи с ген. Деникиным и его
ближайшими сотрудниками, вы доставляли им сведения о военном положении; или,
ежели это положение фактически не подтвердится, то в том, что вы могли это
сделать. Ведь вы - профессор, а профессора, известно, по своим убеждениям не
левее кадета, значит, вы, несомненно, деникинец, а потому более чем
вероятно, что вы находились в связи с генералом Деникиным и передавали ему
нужные сведения...
Спустя несколько дней после этого допроса С*** только на основании
столь рискованных логических построений был приговорен к расстрелу, от
которого спасся лишь благодаря чисто случайному стечению обстоятельств, не
имевших прямого отношения к его делу.
Мих.Б.
Играя роль "культурных и гуманных" деятелей, Раковский и Мануильский,
как передают заключенные, иногда пытались сдержать кровавый пыл чрезвычаек,
но Лацис, игравший роль маленького Фуке Тиенвилля и находящийся в
неприязненных отношениях с "предсовнаркомом" и его заместителем, стремился
всегда идти своей дорогой, принимал меры к тому, чтобы известия об арестах
видных в городе лиц не доходили до "совнаркомовцев" и чтобы вынесенные
