Библиотека одного автора

52 >

ущельях плывут туманы. В прорезях гор  грозовые  тучи.  И  бурно  плещет  по
камням
          ...мутный вал.
          Злой чечен ползет на берег,
          Точит свой кинжал.
     Узун-Хаджи в Чечен-ауле. Аул растянулся на плоскости на фоне  синеватой
дымки гор. В плоском Ханкальском ущелье пылят  по  дорогам  арбы,  двуколки.
Кизляро-гребенские казаки стали  на  левом  фланге,  гусары  на  правом.  На
вытоптанных кукурузных полях батареи. Бьют шрапнелью по Узуну.  Чеченцы  как
черти дерутся с "белыми чертями". У  речонки,  на  берегу  которой  валяется
разбухший труп лошади, на  двуколке  треплется  красно-крестный  флаг.  Сюда
волокут ко мне окровавленных казаков, и они умирают у меня на руках.
     Грозовая туча ушла за горы.  Льет  жгучее  солнце,  и  я  жадно  глотаю
смрадную  воду  из  манерки.  Мечутся  две  сестры,   поднимают   бессильные
свесившиеся головы на соломе двуколок,  перевязывают  белыми  бинтами,  поят
водой.
     Пулеметы гремят дружно целой стаей.
     Чеченцы шпарят из аула. Бьются отчаянно. Но ничего не  выйдет.  Возьмут
аул и зажгут. Где ж им с двумя паршивыми трехдюймовками устоять против  трех
батарей кубанской пехоты...
     С  гортанными  воплями  понесся  их  лихой  конный  полк  вытоптанными,
выжженными кукурузными пространствами. Ударил с фланга в  терских  казачков.
Те чуть теку не дали. Но подсыпали  кубанцы,  опять  застрочили  пулеметы  и
загнали наездников  за  кукурузные  поля  на  плато,  где  видны  в  бинокль
обреченные сакли.

     Ночь.
     Все  тише,  тише  стрельба.  Гуще  сумрак,  таинственнее  тени.   Потом
бархатный полог и бескрайний звездный океан. Ручей сердито  плещет.  Фыркают
лошади, а на правой стороне в кубанских батальонах горят, мигая, костры. Чем
черней, тем страшней и тоскливей на душе. Наш костер  трещит.  Дымом  то  на
меня  потянет,  то  в  сторону  отнесет.  Лица  казаков  в  трепетном  свете
изменчивые, странные. Вырываются из тьмы, опять ныряют в  темную  бездну.  А

Следующая

52 >