Михаил Булгаков. Заметки и миниатюры -
50 >
злобный, взъерошенный белый пес ко мне. Ухватился за шинель, рвет вдребезги.
Я свесился с забора. Одной рукой держусь, в другой банка с йодом (200 gr.)
Великолепный германский йод. Размышлять некогда. Сзади топот. Погубит меня
пес. Размахнулся и ударил его банкой по голове. Пес моментально окрасился в
рыжий цвет, взвыл и исчез. Я через сад. Калитка. Переулок. Тишина. Домой...
...До сих пор не могу отдышаться!
...Ночью стреляли из пушек на юге, но чьи это - уж не знаю. Безумно
йода жаль.
Происходит что-то неописуемое... Новую власть тоже выгнали. Хуже нее
ничего на свете не может быть. Слава Богу. Слава Богу. Слава...
Меня мобилизовали вчера. Нет, позавчера. Я сутки провел на обледеневшем
мосту. Ночью 15 градусов ниже нуля (по Реомюру) с ветром. В пролетах
свистело всю ночь. Город горел огнями на том берегу. Слободка на этом. Мы
были посредине. Потом все побежали в город. Я никогда не видел такой давки.
Конные. Пешие. И пушки ехали, и кухни. На кухне сестра милосердия. Мне
сказали, что меня заберут в Галицию. Только тогда я догадался бежать. Все
ставни были закрыты, все подъезды были заколочены. Я бежал у церкви с
пухлыми белыми колоннами. Мне стреляли вслед. Но не попали. Я спрятался во
дворе под навесом и просидел там два часа. Когда луна скрылась, вышел. По
мертвым улицам бежал домой. Ни одного человека не встретил. Когда бежал,
размышлял о своей судьбе. Она смеется надо мной. Я - доктор, готовлю
диссертацию, ночью сидел, как крыса, притаившись, в чужом дворе! Временами я
жалею, что я не писатель. Но, впрочем, кто поверит! Я убежден, что, попадись
эти мои заметки кому-нибудь в руки, он подумает, что я все это выдумал.
Под утро стреляли из пушек.
15 февраля.
Сегодня пришел конный полк, занял весь квартал. Вечером ко мне на прием