Михаил Булгаков. Заметки и миниатюры -
42 >
и Абрам чутко тотчас услыхал сквозь гудение вьюги большую сдержанную злобу.
Абрам не успел заслониться. Черное и твердое мелькнуло перед лицом, как
птица, затем яростная обжигающая боль раздробила ему челюсти, мозг и зубы, и
показалось, что в огне треснула вся голова.
- А... а-га-а, - судорожно выговорил Абрам, хрустя костяной кашей во
рту и давясь соленой кровью.
Тут же мгновенно вспыхнул Стрельцов - бледно-голубым и растерзанным - в
конусе электрического фонарика и еще совершенно явственно означился третий -
часовой Щукин, лежавший, свернувшись, в сугробе,
- Якого?!-- взвизгнула метель. Абрам, зная, что второй удар будет еще
страшнее первого, задохнувшись, ответил:
- Караульного полка. Стрельцов погас, потом вновь вспыхнул. Мушки
метели неслись беззлобным роем, прыгали, кувыркались в ярком конусе света.
- Тю! Жида взяли! - резнул голос в темноте за фонарем, а фонарь
повернулся, потушил Стрельцова и в самые глаза Абраму впился большим
выпуклым глазом. Зрачок в нем сверкал. Абрам увидел кровь на своих руках,
ногу в стремени и черное острое дуло из деревянной кобуры.
- Жид, жид! - радостно пробурчал ураган за спиной.
- И другой? - жадно откликнулся бас.
Слышало только левое ухо Абрама, правое было мертво, как мертва щека и
мозг. Рукой Абрам вытер липкую густую кровь с губ, причем огненная боль
прошла по левой щеке в грудь и сердце. Фонарь погасил половину Абрама, а
всего Стрельцова показал в кругу света. Рука с седла сбила папаху с головы
Стрельцова, и прядь волос на нем стала дыбом.
Стрельцов качнул головой открыл рот и неожиданно сказал слабо в порохе
метели:
- У-у, бандитье. Язви вашу душу.
Свет прыгнул вверх, потом в ноги Абраму. Глухо ударили Стрельцова.
Затем опять наехала морда.
Оба - Абрам и Стрельцов - стояли рядом у высоченной груды щитов все в