Михаил Булгаков. Заметки и миниатюры -
33 >
востроносым пулеметом. Ходино лицо выражало некоторую задумчивость.
Временами он обращал свой взор к небу, потом всматривался в перелески,
иногда поворачивал голову в сторону и видел тогда знакомого пулеметчика.
Голова его, а под ней лохматый красный бант на груди выглядывали из-за
кустиков шагах в сорока. Покосившись на пулеметчика, ходя вновь глядел,
прищурившись, на солнышко, которое пекло ему фуражку, вытирал пот и ожидал,
какой оборот примут все эти клокочущие события.
Они развернулись так. Под синими лесочками вдали появились черные
цепочки и, то принижаясь до самой земли, то вырастая, ширясь и густея, стали
приближаться к пологому холму. Железный полк сзади и налево ходи загремел
яростней и гуще. Пронзительный голос взвился за ходей над холмом:
- А-гонь!
И тотчас пулеметчик с бантом загрохотал из кустов. Отозвалось где-то
слева, и перед вырастающей цепочкой из земли стал подыматься пыльный туман.
Ходя сел плотнее, наложил свои желтые виртуозные руки на ручки пулемета,
несколько мгновений молчал, чуть поводя ствол из стороны в сторону, потом
прогремел коротко и призывно, стал... прогремел опять и вдруг, залившись
оглушающим треском, заиграл свою страшную рапсодию. В несколько секунд
раскаленные пули заплевали цепь от края до края. Она припала, встала, стала
прерываться и разламываться. Восхищенный охрипший голос взмыл сзади:
- Ходя! Строчи! Огонь! А-гонь!
Сквозь марево и пыль ходя непрерывным ливнем посылал пули во вторую
цепь. И тут справа, вдали из земли выросли темные полосы, и столбы пыли
встали над ними. Ток тревоги незримо пробежал по скату холма. Голос, осипши,
срываясь, прокричал:
- По наступающей ка-ва-лерии...
Гул закачал землю до самого ходи, и темные полосы стали приближаться с
чудовищной быстротой. В тот момент как ходя поворачивал пулемет вправо,