Михаил Булгаков. Заметки и миниатюры -
32 >
исключительно 100% попадания. Рождалась мысль о непрочности и условности
100! Может быть, 105? В агатовых косых глазах от рождения сидела чудесная
прицельная панорама, иначе ничем нельзя было бы объяснить такую стрельбу.
На стрельбище приезжал на огромной машине важный, в серой шинели,
пушистоусый, с любопытством смотрел в бинокль. Ходя, впившись прищуренными
глазами вдаль, давил ручки гремевшего "максима" и резал рощу, как баба жнет
хлеб.
- Действительно, черт знает что такое! В первый раз вижу, - говорил
пушистоусый, после того как стих раскаленный "максим". И, обратившись к
ходе, добавил со смеющимися глазами: - Виртуоз!
- Вирту-зи... - ответил ходя и стал похож на китайского ангела.
Через неделю командир полка говорил басом командиру пулеметной команды:
- Сукин сын какой-то! - и, восхищенно пожимая плечами, прибавил,
поворачиваясь к Сен-Зин-По: - Ему премиальные надо платить!
- Пре-ми-али... палата, палата, - ответил ходя, испуская желтоватое
сияние.
Командир громыхнул как в бочку, пулеметчики ответили ему раскатами. В
этот же вечер в канцелярии под разбитым тюльпаном некий в гимнастерке
доложил, что получена бумага - ходю откомандировать в интернациональный
полк. Командир залился кровью и стукнул в нижнее "до".
- А фи не хо? - и при этом показал колоссальных размеров волосатую
фигу. Некий немедленно сел сочинять начерно бумагу, начинающуюся словами:
как есть пулеметчик Сен-Зин-По Железного полка гордость и виртуоз...
БЛИСТАТЕЛЬНЫЙ ДЕБЮТ
Месяц прошел, на небе не было ни одного маленького облачка, и жаркое
солнце сидело над самой головой. Синие перелески в двух верстах гремели, как
гроза, а сзади и налево отходил Железный полк, уйди в землю, перекатывался
дробно и сухо. Ходя, заваленный грудой лент, торчал на пологом склоне над
