Михаил Булгаков. Роковые яйца -
71 >
"Осторожно. Третьяковская галерея". Машины рявкали и бегали по всей Москве.
Очень далеко на небе дрожал отсвет пожара и слышались, колыша густую
черноту августа, беспрерывные удары пушек.
Под утро, по совершенно бессонной Москве, не потушившей ни одного огня,
вверх по Тверской, сметая все встречное, что жалось в подъезды и витрины,
выдавливая стекла, прошла многотысячная, стрекочащая копытами по торцам,
змея конной армии. Малиновые башлыки мотались концами на серых спинах, и
кончики пик кололи небо. Толпа, мечущаяся и воющая, как будто ожила сразу,
увидав ломящиеся вперед, рассекающие расплеснутое варево безумия шеренги. В
толпе на тротуарах начали призывно, с надеждою, выть.
- Да здравствует конная армия! - кричали иступленные женские голоса.
- Да здравствует! - отзывались мужчины.
- Задавят!!. Давят!.. - выли где-то.
- Помогите! - кричали с тротуара.
Коробки папирос, серебряные деньги, часы полетели в шеренги с тротуара,
какие-то женщины выскакивали на мостовую и, рискуя костями, плелись с боков
конского строя, цеплялись за стремена и целуя их. В беспрерывном стрекоте
копыт изредка взмывали голоса взводных:
- Короче повод.
Где-то пели весело и разухабисто, и с коней смотрели в зыбком рекламном
свете лица в заломленных малиновых шапках. То и дело, прерывая шеренги
конных с открытыми лицами, шли на конях же странные фигуры, в странных
чадрах, с отводными за спину трубками и с баллонами на ремнях за спиной. За
ними ползли громадные цистерны-автомобили, с длиннейшими рукавами и
шлангами, точно на пожарных повозках, и тяжелые, раздавливающие торцы,
наглухо закрытые и светящиеся узенькими бойницами танки на гусеничных лапах.
Прерывались шеренги конных и шли автомобили, зашитые наглухо в серую броню,
с теми же трубками, торчащими наружу, и белыми нарисованными черепами на
боках с надписью "газ", "Доброхим".