Михаил Булгаков. Роковые яйца -
62 >
агенты придвинулись к самым стеклам и заглянули в оранжерею.
Тотчас Полайтис откинулся назад, и лицо его стало бледно. Щукин открыл
рот и застыл с револьвером в руке.
Вся оранжерея жила как червивая каша. Свиваясь и развиваясь в клубки,
шипя и разворачиваясь, шаря и качая головами, по полу оранжереи ползли
огромные змеи. Битая скорлупа валялась на полу и хрустела под их телами.
Вверху бледно горел огромной силы электрический шар, и от него вся
внутренность оранжереи освещалась странным кинематографическим светом. На
полу торчали три темных, словно фотографических, огромных ящика, два из них,
сдвинутые и покосившиеся, потухли, а в третьем горело небольшое
густо-малиновое световое пятно. Змеи всех размеров ползли по проводам,
поднимались по переплетам рам, вылезали через отверстия на крыше. На самом
электрическом шаре висела совершенно черная, пятнистая змея в несколько
аршин, и голова ее качалась у шара, как маятник. Какие-то погремушки звякали
в шипении, из оранжереи тянуло странным гнилостным, словно прудовым запахом.
И еще смутно разглядели агенты кучи белых яиц, валяющихся в пыльных углах, и
странную гигантскую голенастую птицу, лежащую неподвижно у камер, и труп
человека в сером у двери, рядом с винтовкой.
- Назад, - крикнул Щукин и стал пятиться, левой рукой отдавливая
Полайтиса и поднимая правою револьвер. Он успел выстрелить раз девять,
прошипев и выбросив около оранжереи зеленоватую молнию. Звук страшно
усилился, и в ответ на стрельбу Щукина вся оранжерея пришла в бешеное
движение, и плоские головы замелькали во всех дырах. Гром тотчас же начал
скакать по всему совхозу и играть отблесками на стенах. «Чах-чах-чах-чах», -
стрелял Полайтис, отступая задом. Страшный, четырехлапый шорох послышался за
спиною, и Полайтис вдруг страшно крикнул, падая навзничь. Существо на