Михаил Булгаков. Роковые яйца -
4 >
Но все на свете кончается. Кончился 20-й и 21-й год, а в 22-м началось
какое-то обратное движение. Во-первых: на месте покойного Власа появился
Панкрат, еще молодой, но подающий большие надежды зоологический сторож,
институт стали топить понемногу. А летом Персиков, при помощи Панкрата, на
Клязьме поймал 14 штук вульгарных жаб. В террариях вновь закипела жизнь... В
23-м году Персиков уже читал 8 раз в неделю - 3 в институте и 5 в
университете, в 24-м году 13 раз в неделю и, кроме того, на рабфаках, а в
25-м, весной, прославился тем, что на экзаменах срезал 76 человек студентов
и всех на голых гадах:
- Как, вы не знаете, чем отличаются голые гады от пресмыкающихся? -
спрашивал Персиков. - Это просто смешно, молодой человек. Тазовых почек нет
у голых гадов. Они отсутствуют. Так-то-с. Стыдитесь. Вы, вероятно, марксист?
- Марксист, - угасая, отвечал зарезанный.
- Так вот, пожалуйста, осенью, - вежливо говорил Персиков и бодро
кричал Панкрату: - Давай следующего!
Подобно тому, как амфибии оживают после долгой засухи, при первом
обильном дожде, ожил профессор Персиков в 1926 году, когда соединенная
американо-русская компания выстроила, начав с угла Газетного переулка и
Тверской, в центре Москвы, 15 пятнадцатиэтажных домов, а на окраинах - 300
рабочих коттеджей, каждый на 8 квартир, раз и навсегда прикончив тот
страшный и смешной жилищный кризис, который так терзал москвичей в годы
1919-1925.
Вообще это было замечательное лето в жизни Персикова, и порою он с
тихим и довольным хихиканьем потирал руки, вспоминая, как он жался с Марьей
Степановной в 2 комнатах. Теперь профессор все 5 получил обратно,
расширился, расположил две с половиной тысячи книг, чучела, диаграммы,
препараты, зажег на столе зеленую лампу в кабинете.
Институт тоже узнать было нельзя: его покрыли кремовою краской, провели