Михаил Булгаков. Роковые яйца -
36 >
попадались последние из жадных, доканчивая кровавый понос со рвотой. Людских
смертей, к счастью, на всю республику было не более тысячи. Больших
беспорядков тоже не последовало. Обьявился было, правда, в Волоколамске
пророк, возвестивший, что падеж кур вызван ни кем иным как комиссарами, но
особого успеха не имел. На волоколамском базаре побили нескольких
милиционеров, отнимавших кур у баб, да выбили стекла в местном почтово-
телеграфном отделении. По счастью, расторопные волоколамские власти приняли
меры, в результате которых, во-первых, пророк прекратил свою деятельность,
во-вторых, стекла на телеграфе вставили.
Дойдя на севере до Архангельска и Сюмкина Выселка, мор остановился сам
собой по той причине, что идти ему было дальше некуда, - в Белом море, как
известно, куры не водятся. Остановился он и во Владивостоке, ибо далее был
океан. На далеком юге - пропал и затих где-то в выжженых пространствах
Ордубата, Джудьбы и Карабулака, а на западе удивительным образом задержался
как раз на польской и румынской границах. Климат, что ли, там был иной или
сыграли роль заградительные кордонные меры, принятые соседними
правительствами, но факт тот, что мор дальше не пошел. Заграничная пресса
жадно обсуждала неслыханный в истории падеж, а правительство советских
республик, не поднимая никакого шума, работало не покладая рук. Чрезвычайная
комиссия по борьбе с куриной чумой переименовалась в чрезвычайную комиссию
по поднятию и возрождению куроводства в республике, пополнилась новой
чрезвычайной тройкой, в составе шестнадцати товарищей. Был основан
"Доброкур", почетными товарищами председателя в который вошли Персиков и
Португалов. В газетах под их портретами появились заголовки: "Массовая
закупка яиц за границей" и "Господин Юз хочет сорвать яичную компанию".
Прогремел на всю Москву ядовитый фельетон журналиста Колечкина,