Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (переписанные главы) -
63 >
глаза стали одинаковыми, черными, провалившимися, но в глубине их горели
искры. Теперь лицо его не оставляло никаких сомнений - это был Он.
Вокруг кипел и брызгал лунный свет, слышался свист. Теперь уж летели в
правильном строю, как понял мастер, и каждый, как надо, в виде своем, а не
чужом.
Первым - Воланд, и плащ его на несколько саженей трепало по ветру
полета, и где-то по скалам еще летела за ним тень.
Бегемот сбросил кошачью шкуру, оставил лишь круглую морду с усами, был
(в) кожаном кафтане, в ботфортах, летел веселый по-прежнему, свистел, был
толстый, как Фальстаф.
На фланге, скорчившись, как жокей, летел на хребте скакуна, звенел
бубенцами, держал руку убийцы на ноже огненно-рыжий Азазелло.
Конвой воронов, пущенных, как из лука, выстроившись треугольником,
летел сбоку, и вороньи глаза горели золотом огнем.
Не узнал Маргариту мастер. Голая ведьма теперь неслась в тяжелом
бархате, шлейф трепало по крупу, трепало вуаль, сбруя ослепительно
разбрызгивала свет от луны.
Амазонка повернула голову в сторону мастера, она резала воздух хлыстом,
ликовала, хохотала, манила, сквозь вой полета мастер услышал ее крик:
- За мной! Там счастье!
Очевидно, она поняла что-то ранее мастера, тот подскакал к Воланду
ближе и крикнул:
- Куда ты влечешь меня, о великий Сатана? Голос Воланда был тяжел, как
гром, когда он стал отвечать.
- Ты награжден. Благодари, благодари бродившего по песку Ешуа,
которого
ты сочинил, но о нем более никогда не вспоминай. Тебя заметили, и ты
получишь то, что заслужил. Ты будешь жить в саду, и всякое утро, выходя на
террасу, будешь видеть, как гуще дикий виноград оплетает твой дом, как
цепляясь ползет по стене. Красные вишни будут усыпать ветви в саду.
Маргарита, подняв платье чуть выше колен, держа чулки в руках и туфли, вброд