Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (переписанные главы) -
19 >
потухали белые матовые лампы и загорались дежурные слабые голубые ночники. В
камерах умолкали и бреды, и шепоты, и только отдельный корпус буйных до утра
светился полной беспокойной жизнью. Толстую сменила худенькая, и несколько
раз она заглядывала к Ивану, но, убедившись, что он мирно дремлет, перестала
его навещать.
Иван же, лежа в сладкой истоме, сквозь полуопущенные веки смотрел и
видел в прорезах решетки тихие мирные звезды и думал о том, почему он,
собственно, так взволновался из-за того, что Берлиоз попал под трамвай?
- В конечном счете, ну его в болото! - прошептал Иван и сам подивился
своему равнодушию и цинизму. - Что я ему, кум или сват? Если как следует
провентилировать этот вопрос, то выясняется, что я совершенно не знал
покойника. Что мне о нем было известно? Ничего кроме того, что он был лысый,
и более ровно ничего.
- Далее, товарищи! - бормотал Иван, - почему я, собственно, взбесился
на этого загадочного консультанта на Патриарших, мистика с пустым глазом? К
чему вся эта петрушка в ресторане?
- Но, но, но, - вдруг сказал где-то прежний Иван новому Ивану, - а про
постное-то масло он знал!
- Об чем, товарищ, разговор? - отвечал новый Иван прежнему, - знать
заранее про смерть еще не значит эту смерть причинить! А вот, что самое
главное, так это, конечно, Пилат, и Пилата-то я и проморгал! Вместо того
чтобы устраивать дикую бузу с криками на Прудах, лучше было бы расспросить
досконально про Пилата! А теперь дудки! А я чепухой занялся - важное
кушанье, в самом деле, редактор под трамвай попал!
Подремав еще немного, Иван новый ехидно спросил у старого Ивана:
- Так кто же я такой в этом случае?
- Дурак! - отчетливо сказал бас, не принадлежащий ни одному из Иванов.
Иван, почему-то приятно изумившись слову "дурак" и даже хихикнув, открыл
глаза, но увидел, что в комнате никого нет, и опять задремал, причем ему