Михаил Булгаков. Последние дни (Пушкин) -
7 >
Гончарова. Тебе нельзя видеться с Дантесом. Неужели ты не хочешь
понять, как ему тяжело? И притом денежные дела так запутаны...
Пушкина. Что же прикажешь мне делать? Натурально, чтобы жить в столице,
нужно иметь достаточные средства.
Гончарова. Я не понимаю тебя.
Пушкина. Не терзай себя, Азя, ложись спать.
Гончарова. Прощай. (Уходит.)
Пушкина одна, улыбается, очевидно, что-то вспоминает. В дверях, ведущих в
столовую, бесшумно появляется Дантес. Он в шлеме, в шинели, запорошен
снегом, держит в руках женские перчатки.
Пушкина (шепчет). Как вы осмелились? Как вы проникли? Сию же минуту
покиньте мой дом. Какая дерзость! Я приказываю вам!
Дантес (говорит с сильным акцентом). Вы забыли в санях ваши перчатки. Я
боялся, что завтра озябнут ваши руки, и я вернулся. (Кладет перчатки на
фортепьяно, прикладывает руку к шлему и поворачивается, чтобы уйти.)
Пушкина. Вы сознаете ли опасность, которой меня подвергли? Он за
дверьми. (Подбегает к двери кабинета, прислушивается.) На что вы
рассчитывали, когда входили? А ежели бы в гостиной был он? Он запретил
пускать вас на порог! Да ведь это же смерть!
Дантес. Chaque instant de la vie est un pas vers la mort {Каждое
мгновение жизни - это шаг к смерти (фр.).}. Слуга сказал мне, что он спит, и
я вошел.
Пушкина. Он не потерпит. Он убьет меня!
Дантес. Из всех африканцев сей, я полагаю, самый кровожадный. Но не
тревожьте себя - он убьет меня, а не вас.
Пушкина. У меня темно в глазах, что будет со мной!
Дантес. Успокойтесь, ничего не случится с вами. Меня же положат на
лафет и повезут на кладбище. И так же будет буря, и в мире ничего не
изменится.
Пушкина. Заклинаю вас всем, что у вас есть дорогого, покиньте дом.
Дантес. У меня нет ничего дорогого на свете, кроме вас, не заклинайте