Библиотека одного автора

27 >

     Бенкендорф. Есть что-нибудь срочное?
     Дубельт. Как же, ваше сиятельство: не позднее  послезавтрашнего  дня  я
ожидаю в столице дуэль.
     Бенкендорф. Между кем и кем?
     Дубельт.  Между  двора   его   величества   камер-юнкером   Александром
Сергеевичем Пушкиным  и  поручиком  кавалергардского  полка  бароном  Егором
Осиповичем Геккереном-Дантес. Имею копию  черновика  оскорбительного  письма
Пушкина к барону Геккеренуотцу.
     Николай I. Прочитай письмо.
     Дубельт (читает). "...Подобно старой развратнице, вы  подстерегали  мою
жену в углах, чтобы говорить ей о любви вашего незаконнорожденного  сына.  И
когда,  больной  позорною  болезнью,  он  оставался  дома,  вы  говорили..."
Пропуск. "...Не желаю, чтобы жена моя продолжала слушать  ваши  родительские
увещания..." Пропуск. "...Ваш сын осмеливался разговаривать с ней,  так  как
он подлец и шалопай. Имею честь быть..."
     Николай I. Он дурно кончит. Я говорю тебе, Александр Христофорович,  он
дурно кончит. Теперь я это вижу.
     Бенкендорф. Он бретер, ваше величество.
     Николай I. Верно ли, что Геккерен нашептывал Пушкиной?
     Дубельт (глянув на бумагу). Верно, ваше величество.  Вчера  на  балу  у
Воронцовой.
     Николай I. Посланник...  Прости,  Александр  Христофорович,  что  такую
обузу тебе навязал. Истинное мучение!
     Бенкендорф. Таков мой долг, ваше величество.
     Николай I. Позорной жизни человек.  Ничем  и  никогда  не  смоет  перед
потомками с себя сих пятен. Но время отомстит ему за эти стихи, за  то,  что
талант обратил не на прославление, а  на  поругание  национальной  чести.  И
умрет он не по-христиански. Поступить  с  дуэлянтами  по  закону.  (Встает.)
Спокойной ночи. Не провожай меня,  Леонтий  Васильевич.  Засиделся  я,  пора
спать. (Уходит в сопровождении Бенкендорфа.)

               Через некоторое время Бенкендорф возвращается.

     Бенкендорф. Хорошее сердце у императора.

Следующая

27 >