Михаил Булгаков. Последние дни (Пушкин) -
21 >
сыр-бор загорелся? Молодецкая штука, прямо скажу! Ведь роют два месяца, не
могут понять кто. Лихо сделано! Ну, князь, прямо - кто?
Долгоруков. Кто? Откуда я знаю? Почему вы задаете мне этот вопрос? А
кто бы ни послал, так ему и надо! Будет помнить!
Богомазов. Будет, будет! Ну, до свидания князь, а то огни начнут
тушить.
Долгоруков. До свидания.
Богомазов. Только, Петя, на прощание, говорю дружески: ой, придержите
язык. (Скрывается.)
Долгоруков допивает шампанское, выходит из чащи.
Воронцова. Князь?
Долгоруков. Графиня...
Воронцова. Почему вы одни? Вы не скучали?
Долгоруков. Помилуйте, графиня, возможно ли скучать в вашем доме?
Упоительный бал!
Воронцова. А мне взгрустнулось как-то.
Долгоруков! Графиня, вы огорчаете меня. Но это нервическое, уверяю вас.
Воронцова. Нет, грусть безысходна. Сколько подлости в мире! Вы не
задумывались над этим?
Долгоруков. Всякий день, графиня. Тот, у кого чувствительное сердце, не
может не понимать этого. Падение нравов - таков век, графиня! Но к чему эти
печальные мысли?
Воронцова. Pendard! {Негодяй! (фр.).} Висельник! Негодяй!
Долгоруков. Вы больны, графиня! Я кликну людей.
Воронцова. Я слышала, как вы кривлялись... Вы радовались тому, что
какой-то подлец посылает затравленному пасквиль... Вы сами сделали это! И
если бы я не боялась нанести ему еще один удар, я бы выдала вас ему! Вас
надо убить, как собаку! Надеюсь, что вы погибнете на эшафоте! Вон из моего
дома! Вон! (Скрывается.)
Начинает убывать свет.
Долгоруков (один). Подслушала. Ох, дикая кошка! Тоже, наверно,
любовница его. Кто-то слышал за колонной. Да, слышал. А все он! Все из-за
него! Ну ладно, вы вспомните меня! Вы вспомните меня все, - клянусь вам!
(Хромая, идет к колоннаде.)
Тьма. Потом из тьмы - свечи с зелеными экранами. Ночь. Казенный кабинет. За