Библиотека одного автора

14 >

списочек с его последнего стихотворения. К сожалению, не полное.

    Богомазов, Бенедиктов, Кукольник рассматривают листок. Преображенцы
                                 выпивают.

     Кукольник. Боже мой, боже мой, и это пишет  русский!  Преображенцы,  не
подходите к этому листу.
     Богомазов.  Ай-яй-яй!  (Долгорукову.)  Дозвольте  мне  списать.  Люблю,
грешник, тайную литературу.
     Долгоруков. Пожалуйста.
     Богомазов (усаживаясь к столу). Только, князь, никому! Тсс... (Пишет.)
     Кукольник. Ежели сия поэзия  пользуется  признанием  современников,  то
послушайся, Владимир, не пиши на русском языке! Тебя не поймут! Уйди  в  тот
мир, где до сих пор звучат  терцины  божественного  Алигьери!  Протяни  руку
великому  Франческо!  Его  канцоны  вдохновят  тебя!   Пиши   по-итальянски,
Владимир.
     Салтыкова (выходя из  гостиной).  Все  спорите,  господа!  (Скрывается,
пройдя столовую.)
     Богомазов. Браво, браво, Нестор Васильевич!
     Бенедиктов. Из чего ты так кипятишься, Нестор?
     Кукольник. Потому что душа моя не принимает несправедливости! У Пушкина
было дарованье, это бесспорно. Неглубокое, поверхностное, но было дарованье.
Но он растратил, разменял его! Он угасил свой,  малый  светильник!  Он  стал
бесплоден, как смоковница! И ничего не сочинит, кроме  сих  позорных  строк.
Единственно, что он сохранил, - это самонадеянность! И какой надменный  тон!
Какая резкость в суждениях! Мне жаль его!
     Богомазов, Браво, браво! Трибун!
     Кукольник. Я пью здоровье первого поэта отечества - Бенедиктова.
     Воронцова (на пороге  библиотеки).  Все,  что  вы  говорили,  неправда.
(Пауза.) Ах, как жаль, что лишь немногим дано понимать  превосходство  перед
собой необыкновенных людей... Как чудесно  в  Пушкине  соединяется  гений  и
просвещение! Но, увы, у него много завистников и врагов! И вы простите меня,
но мне кажется, я слышала, как именно черная зависть говорила сейчас  устами

Следующая

14 >