Михаил Булгаков. Война и мир -
55 >
Рамбаль (обнимая их шеи). Oh mes braves, oh mes bons amis. Voila des
hommes! Oh mes braves, mes bons amis! {О молодцы! О мои добрые, добрые
друзья! Вот люди! О мои добрые друзья!}
Морель (жадно ест, пьет. Захмелев, поет). Vive Hemri quatre! Vive ce
roi vaillant!
Песельник. Ну-ка, ну-ка, научи, как? Я живо перейму. Как?
Морель (обнимая Песельника). Vive Henri quatre! Vive ce roi vaillant!
Ce diable a quatre... {Да здравствует Генрих Четвертый! Да здравствует сей
храбрый король!}
Песельник. Виварика! Ви ф серуверу! Сидибляка!
Хохот.
Краснорожий. Вишь ловко! Го-го-го! Плясун. Ну, валяй еще, еще!
Морель.
Qui eut le triple talent
De boire, de battre
Et d'etre un vert gelant
{Имевший тройной талант пить,
драться и быть любезником.}.
Плясун. А ведь тоже складно. Ну, ну, Залетаев! Песельник. Кю...
Кью-ю-ю... летриптала де бу де ба и детравогала.
Краснорожий. А важно! Вот так хранцуз! Ой-го-го!
Фельдфебель I. Дай ему каши-то; ведь не скоро наестся с голоду-то.
Дают Морелю каши, он жадно ест.
Старый. Тоже люди. И полынь на своем кореню растет.
Фельдфебель II. О-о! Господи, Господи! Как звездно, страсть. К
морозу...
Слышна песня: "...Ах, маменька, холодная роса, да хороша, да в мушкетера..."
Темно
Чтец. И все затихло. Звезды, как будто зная, что теперь никто не увидит
их, разыгрались в черном небе. То вспыхивая, то потухая, то вздрагивая, они
хлопотливо о чем-то радостном, но таинственном перешептывались между собой.
Конец
25.11.1932 г.
Москва
Публикуется автограф пьесы, хранящийся в РО ИРЛИ (Пушкинский Дом) ф.
