Михаил Булгаков. Война и мир -
11 >
Графиня входит.
(Целует ей руку.) Ma parole, je ne sais plus ou je Pai fourre {Ей-богу,
не знаю, куда я его дел.}.
Гpафиня. Ну, уж вечно растеряет все!
Наташа входит.
Пьер. Ей-богу, я съезжу, я дома забыл. Непременно. Ах, и кучер уехал!..
Соня за сценой: "Бумага здесь! За подкладкой шляпы". Входит.
Граф. Ну, Соня, ты мастерица...
Соня разворачивает манифест. Входит Шиншин, здоровается.
Ну, mon cher, какие новости?..
Шиншин. К графу Растопчину привели какого-то немца и объявили, что это
шампиньон! Но граф велел его отпустить, сказав народу, что это не шампиньон,
а просто старый гриб-немец!
Граф. Хватают, хватают. Я графине и то говорю, чтобы поменьше говорила
по-французски. Теперь не время.
Шиншин. А слышали? Князь Голицын русского учителя взял. По-русски
учится. Il commence a devenir dangereux de parler francais dans les rues
{Становится опасным говорить по-французски на улицах.}!
Граф. Ну, что ж, граф Петр Кириллыч, как ополчение-то собирать будут, и
вам придется на коня?
Пьер (задумчиво). Да, да, на войну. Нет! Какой я воин! А впрочем, все
так странно, так странно! Да я и сам не понимаю. Я не знаю, я так далек от
военных вкусов, но в теперешние времена никто за себя отвечать не может.
Граф. Ну, Соня, ну...
Соня (читает). "Первопрестольной столице нашей Москве. Неприятель вошел
с великими силами в пределы России. Он идет разорять любимое наше отечество.
Мы не умедлим сами стать посреди народа своего в сей столице и в других
государства нашего местах для совещания и руководствования всеми нашими
ополчениями, как ныне преграждающими пути врагу, так и вновь устроенными на
поражение оного везде, где только появится. Да обратится погибель, в которую
он мнит низринуть нас, на главу его, и освобожденная от рабства Европа да