Библиотека одного автора

95 >

пожалуйте. (Капает в рюмку лекарство, подносит Пушкиной) Пожалуйте, выпейте.

                         Пушкина отталкивает рюмку.

Так делать не годится, пойдемте-ка.
     Пушкина. Это низко! Позвали какого-то акушера! Разве это  мыслимо!  Как
вы могли это допустить!
     Арендт (увлекает из комнаты Пушкину). Идемте, пойдемте, сударыня.
     Пушкина. Приятно  дерзкой  эпиграммой  взбесить...  Все  забыла...  все
забыла я, все... Александрине я не верю!

                       Арендт скрывается с Пушкиной.

     Жуковский. Заклюют бедную! Заклюют ее теперь!
     Данзас. Да было ли, не было?

                            Жуковский вздыхает.

Ох,  не  уехал  бы  он от меня! Поверьте, не уехал бы! Но не велел! Да и как
вызовешь? Завтра запрут.
     Жуковский.  Что  вы  говорите?  Умножить  горе  хотите?  Все   кончено,
Константин Карлович.

За  закрытыми  дверями  очень  глухо,  со  стороны  передней, донесся мягкий
складный  хор.  Данзас  махнул  рукой,  поправил  смятые  эполеты  и вышел в
столовую. Когда он открывал дверь, донесся из сеней сладкий и печальный хор:
"К   тихому   пристанищу...",  потом  тихо.  Из  внутренних  комнат  выходит
              Гончарова, подходит к фортепиано, берет склянку.

     Гончарова. Ma vie est finie! {Моя жизнь кончена!  (фр.).}  Погибли  мы,
Василий Андреевич! А мне больше жизни не будет. Да я и жить не хочу.
     Жуковский. Александра Николаевна...
     Гончарова. Василий Андреевич, я не пойду к ней больше. Оденусь я сейчас
и пойду на улицу. Не могу я здесь больше оставаться.
     Жуковский. Не поддавайтесь этому голосу! Это темный  голос,  Александра
Николаевна! (Шепотом.) Да разве можно ее бросить? Ее люди загрызут.
     Гончарова. Да что вы меня мучаете, тяжело мне!
     Жуковский. Провидение, провидение. К нему  обратитесь,  оно  несчастных
укрепит... А я вам велю, идите.

             Гончарова идет и скрывается во внутренних дверях.

Следующая

95 >