Михаил Булгаков. Александр Пушкин -
73 >
В гостиной мелькнула Воронцова-Дашкова. Видно было, как некоторые подходили
к ней, кланяясь.
Музыка гремит все победоносней.
(Дантесу.) Запомни все жертвы, которые я принес тебе. (Уходит с Дантесом.)
Пустеет гостиная. Начинает стихать вдали. Музыка внезапно обрывается
громовым аккордом. Стихает вдали шум толпы.
Долгоруков. Люблю балы, люблю!
Богомазов. Что говорить!
Пьют.
В зимний сад, не со стороны колоннады, выходит Воронцова-Дашкова. Она,
по-видимому, очень устала и не хочет этого скрывать. Обмахивается веером,
садится на скамейку.
Долгоруков. Хорош посланник, ах хорош! Видали, какие дела делаются!
Богомазов. Петя, смотрите!..
Воронцова-Дашкова удивленно слушает. Богомазов и Долгоруков ее не видят.
Долгоруков (кривляясь). Будет Пушкин рогат как в короне! Сзади царские
рога, а спереди Дантесовы. Ай да любящий приемный отец!
Воронцова-Дашкова бесшумно встает, скрывается в чаще, слушает.
Богомазов. Ай люто ненавидите вы его князь! Впрочем, кажется, вы всех
ненавидите! Ну, князь, мне, никому - клянусь!.. друг до гроба!.. [Вы]
послали ему пасквиль, из-за которого весь сыр-бор загорелся? Или гагаринская
работа? Молодецкая штука, прямо скажу! Ведь роют два месяца, не могут
понять, кто! Лихо сделано! Стиль хорош! Ну, князь, прямо, - [вы]?
Долгоруков. [Я. Будет он помнить свои эпиграммы!] {Далее следует:
"Откуда я знаю! Почему вы задаете мне этот вопрос? Кто бы ни писал, так ему
и надо, будет знать, как на красивой женщине жениться, обезьяна!"}
Богомазов. Будет, будет. Ну, до свиданья, князь, а то огни тушить
будут.
Долгоруков. До свиданья.
Богомазов. Только, Петя, на прощанье говорю дружески, ой придержите
язык! (Скрывается.)