Михаил Булгаков. Александр Пушкин -
71 >
Граф Иван Кириллович?
Долгоруков. Он самый. Купил чин гофмейстера, заплатил двадцать тысяч
рублей серебром Жеребцовой, любовнице старика Волконского. [Холуй.
(Выпивает.)]
Богомазов. Так, так. А вон это? Ведь это князь Григорий?
Долгоруков. Нет, это брат его, Ипполит. Известная скотина.
Богомазов. Ой, смотрите, князь, услышат вас когда-нибудь, нехорошо
будет...
Долгоруков. Авось ничего не будет. Ненавижу. Дикость монгольская,
подлость византийская, только что штаны европейские. Дворня, холопия! Трудно
решить, кто из них гаже!
Богомазов. Ну, конечно, где же им до святого мученика Петеньки!
Долгоруков. Вы не извольте острить.
Выпивают.
(Шепотом.) Сам был.
Богомазов. Его величество?
Долгоруков. Он.
Богомазов. С кем разговаривал?
Долгоруков. С арабской женой. Что было! Поздно изволили пожаловать.
Богомазов. А что?
Долгоруков. Руку гладил.
Выпивают.
Будет скоро наш поэт украшен. (Кривляется, приставляет рожки к затылку.)
Богомазов. Что-то, вижу я, ненавидите вы Пушкина, а? Ну, по дружбе?
Долгоруков. Презираю. [Плебей. А лезет.] Смешно. Рогоносец. Умора!
Здесь тет-а-тет, а он стоит у колонны, во фрачишке каком-то канальском,
волосы всклокоченные, а глаза, как у волка! Дорого ему этот фрак обойдется!
Богомазов. [Слушок ходил такой, князь Петр, что будто на вас он
эпиграмму написал?]
Долгоруков. [Плюю на бездарные вирши.] Тссс, тише!
В зимний сад входит Геккерен в мундире, в иностранных и русских орденах;
садится.
Через некоторое время показывается Пушкина, входит в сад.
Геккерен (вставая навстречу Пушкиной). Я следил за вами, как вы
проходили, и понял, почему вас называют северной Психеей. О, как вы цветете!
Как пленяете всех! Dieu aussi a essaye de faire des ouvrages; sa prose cest