Библиотека одного автора

53 >

     Гончарова. Вы не извольте беспокоиться, я могу переговорить с вами.
     Шишкин. Мне бы самого господина  камер-юнкера.  Ну,  слушаю,  слушаю...
Дельце-то простое. В разные сроки времени господином Пушкиным взято  у  меня
под залог турецких шалей, жемчугу и серебра  двенадцать  с  половиной  тысяч
ассигнациями.
     Гончарова. Я знаю...
     Шишкин. Двенадцать с половиной тысяч, как одна копеечка!
     Гончарова. А вы не могли бы еще немного потерпеть?
     Шишкин. С превеликим бы одолжением терпел, сударыня. И Христос терпел и
нам велел. Но ведь  и  в  наше  положение  надо  входить.  Ведь  туловище-то
прокормить надо?  А  у  меня  сыновья  в  Черноморском  флоте.  Поддерживать
приходится. Приехал предупредить, сударыня, завтра продаю  вещи.  Персиянина
нашел подходящего.
     Гончарова. Убедительно прошу  подождать.  Александр  Сергеевич  уплатит
проценты.
     Шишкин. Верьте, не могу. С ноября месяца ждем, другой бы давно  продал.
Персиянина упустить боюсь.

                          Слышатся тяжелые вздохи,
                       Никита показывается в дверях.
          Гончарова с досадой машет ему рукой, Никита скрывается.

     Гончарова. У меня есть фермуар и серебро,  может  быть,  вы  посмотрели
бы...
     Шишкин.  Прошу  прощенья,  канитель  с  этим  серебром,   сударыня.   А
персиянин...
     Гончарова. Но, помилуйте, как же нам без вещей-то остаться? Может быть,
вы все-таки взглянули бы? Прошу вас в мою комнату.
     Шишкин. Ну, что же, извольте. (Идет  вслед  за  Гончаровой.)  Квартирка
славная какая! Что плотите?
     Гончарова. Четыре тысячи триста.
     Шишкин. Дороговато! (Уходит с Гончаровой в дверь, ведущую во внутренние
комнаты.)

Битков,  оставшись  один,  прислушивается, подбегает со свечой к фортепиано,
переворачивает  и  рассматривает  ноты,  затем  подбегает  к двери кабинета,
заглядывает  в  него,  поколебавшись,  входит.  Освещая свечой полки, читает

Следующая

53 >