Библиотека одного автора

42 >

     Жуковский. Александра Николаевна! О Христе-то хоть  вспомните!  Что  вы
говорите?! Ее люди загрызут, а вы еще! Помогите ей, она  вас  послушает.  Не
поддавайтесь голосу злобы, это темный голос, Александра Николаевна!
     Александра. Не пойду я, Василий Андреевич, не могу я ее видеть!
     Жуковский (обняв Александру,  ведет  ее  к  дверям,  и  та  выходит  во
внутренние комнаты. Жуковский закрывает за ней дверь, прислушивается к тому,
как поет хор, садится в кресло). Земля и пепел!.. (Что-то соображает,  потом
вынимает  карандаш,  берет   листик   бумаги,   записывает.)   ...Не   горел
вдохновения... не сиял острый ум... В этот миг предстало как будто какое ви-
день... Что-то сбывалось над ним... И спросить мне хотелось: что видишь?..

         Дверь во внутренние комнаты открывается, и входит Дубельт.

     Дубельт. Мое почтение, Василий Андреевич!
     Жуковский. Здравствуйте, генерал.
     Дубельт.  Да,  несчастье  какое!  Василий  Андреевич,   вы   запечатать
собираетесь?
     Жуковский. Да.
     Дубельт. Я попрошу вас повременить минуту, я войду в кабинет,  а  затем
мы приложим печать Корпуса жандармов.
     Жуковский.  Как,  генерал?  Государю  было  угодно  возложить  на  меня
опечатание и разбор бумаг покойного. Я не понимаю...
     Дубельт. Как же, как же, мне известно.
     Жуковский. Но в таком случае зачем же печать корпуса?
     Дубельт. А разве вам не приятно, Василий Андреевич, если печать корпуса
будет стоять рядом с вашей печатью?
     Жуковский. Помилуйте! Но... среди бумаг  покойного  письма  посторонних
лиц... наконец, бумаги, которые могут повредить памяти покойного... Я должен
их уничтожить, а письма возвратить тем, кои писали их.
     Дубельт. Но не иначе как после прочтения их графом Бенкендорфом.
     Жуковский. Как?! Государь император... Я доложу...
     Дубельт. Вы  полагаете,  Василий  Андреевич,  что  я  могу  действовать
вопреки желанию правительства? Ах, Василий Андреевич!

Следующая

42 >