Михаил Булгаков. Александр Пушкин -
25 >
сыну. Подобно старой развратнице, вы подстерегаете мою жену, чтобы говорить
ей о любви вашего незаконнорожденного сына, и когда больной сифилисом он
оставался дома, вы говорили, что он умирает от любви к ней Я не желаю, чтобы
жена моя продолжала слушать ваши родительские увещания. Я не желаю, чтобы
ваш сын осмеливался разговаривать с ней, так как он подлец и шалопай.
Имею честь быть, господин барон, ваш покорный и послушный слуга
Александр Пушкин".
Пауза.
Николай. Этот человек дурно кончит. Я говорю тебе, Александр
Христофорович, он дурно кончит.
Бенкендорф. Он бретер, ваше величество
Николай. Были ли случаи нашептывания Геккереном?
Бенкендорф. Леонтий Васильевич!
Дубельт. Были, ваше величество. (Заглянув в бумаги.) И последний раз на
балу у Воронцовой вчера.
Николай. Это сводник! Посланник! Оба хороши!
Пауза.
Прости, Александр Христофорович, что такую обузу тебе дал. Ты истинный
мученик.
Бенкендорф. Таков мой долг, ваше величество!
Николай. О, головорез! Ни о семье не думает, ни о том, что срамом
покрывает должность, мундир! Позорной жизни человек! Ничем и никогда не
смоет с себя пятна. И умрет не по-христиански! Время, время отмстит ему за
эти стихи, за поруганную национальную честь. (Встает.)
[Бенкендорф. Какие меры прикажете взять, ваше величество?]
Николай. [Не потакать головорезам.] Предупредить дуэль. Обоих без
промедления под суд! И впредь чтоб знали. Спокойной ночи! Не провожай,
Леонтий Васильевич. (Встает, выходит.)
Бенкендорф за ним.
Дубельт один.
Через некоторое время возвращается Бенкендорф, садится.
Бенкендорф. Много в столице таких, которых вышвырнуть бы надо.
Дубельт. Найдется.
Бенкендорф. Хорошее сердце у императора!