Библиотека одного автора

17 >

поэт украшен... (Вскакивает, прикладывает рожки к затылку, кривляется.)

       Показывается Воронцова в зелени, в недоумении слушает, уходит.

     Богомазов. Тсс!

    В сад входит Геккерен, садится, а через некоторое время показывается
                                  Наталия.

     Геккерен (вставая ей навстречу). Как я рад видеть вас, прекрасная дама.
О, вы цветете. О, северная Психея.
     Наталия. Барон!
     Геккерен. Я, впрочем, понимаю, насколько вам надоели комплименты. Такая
красота, как  ваша,  ослепляет,  но  сколько  зла,  сколько  бед  она  может
причинить...
     Наталия. Бед? Я вас не понимаю, барон.
     Геккерен (шепотом). Вы сделали несчастным человека...
     Наталия. Кого?
     Геккерен. Верните мне сына... Мне жаль его...
     Наталия. Я не хочу вас слушать. Замолчите.
     Геккерен. Бездушная, жестокая женщина...  Посмотрите,  во  что  вы  его
превратили...

   Входит Дантес {Сцена в рукописи опущена. Булгаков написал карандашом:
        "Любовная сцена. Возмущение Пушкина и оценка Богомазова".}.

     Воронцова. Ну, князь, как понравился вам вечер?
     Долгоруков. Графиня, он поразителен.
     Воронцова. А мне взгрустнулось как-то.
     Долгоруков. Графиня, вы огорчаете меня. Это, нервическое,  уверяю  вас.
Прогулка завтра - и к вам, вернется ваше чудесное расположение духа, которым
вы пленяете свет.
     Воронцова. Нет, грусть безысходна. Не приходила ли вам в голову, князь,
мысль о том, какие нравы окружают нас? Холодеет сердце. Ах,  князь,  сколько
подлости в мире! Неужели вы не задумывались над этим?
     Долгоруков. Графиня! Всякий день! О,  как  вы  правы,  графиня.  Сердце
сжимается при мысли, до чего дошло падение нравов. И тот, кто  имеет  сердце
чувствительное, не огрубевшее, может заплакать.
     Воронцова. Висельник!

                            Долгоруков умолк...

Висельник! Пища палача! Гнусная тварь. Pendard! Шлюха! Un maquerean!

Следующая

17 >