Михаил Булгаков. Мертвые души (Киносценарий) -
40 >
Вымывшись и поужинав, Чичиков успокоился и даже пришел в приятное расположение духа. Накинув поверх ночной шотландской рубашки халат, он сидел на постели, освещенный свечами. Перед ним на столике стояла заветная шкатулка... - Четыреста душ... Четыреста душ... - просматривая записи купленных крестьян, взволнованно бормотал Чичиков. - Батюшки мои, сколько вас здесь напичкано! - воскликнул он, пробегая глазами имена и фамилии. - И что вы, сердечные, проделывали на своем веку? Как жили? Как перебивались? Вот ты, длинный, во всю строчку: Петр Савельевич Неуважай-Корыто? Мастер ли ты был, или просто мужик? И какою смертью тебя прибрало?.. Пробка Степан, плотник, трезвости примерной, - продолжал рассуждать Чичиков. - Чай, все губернии исходил ты с топором за поясом, а съедал за день на грош хлеба да на два сушеной рыбы... Где и как тебя господь прибрал? Максим Телятников - сапожник. Хо-хо, сапожник, - тихонько рассмеялся Чичиков, - пьян, как сапожник, говорит пословица... Знаю, знаю тебя, голубчик...- А вот как ты окончил дни свои, не знаю... Это что за мужик? Елизавета Воробей, - удивленно прочел Чичиков. - Фу ты, пропасть, баба! Она-то как сюда затесалась? Подлец Собакевич надул! - огорченно сказал Чичиков и вычеркнул бабу из списка... Григорий Доезжай-Недоедешь, - прочел он дальше. - А ты, Григорий, что был за человек? Извозом ли промышлял? Иль, заведши тройку и рогожную кибитку, навеки отрекся от дома и пошел тащиться с купцами по ярмаркам... На дороге ли ты отдал богу душу, или уходили тебя какие-нибудь бродяги... Или, может, сам ты думал, думал, да ни с того ни с сего заворотил в кабак, а потом прямо в прорубь... Эх, русский народец, русский народец! - грустно вздохнув, произнес Чичиков. - Не любишь ты умирать своей смертью...