Михаил Булгаков. Мертвые души (Киносценарий) -
33 >
- По две копеечки пристегну, извольте. Сколько их у вас?
- Всего наберется семьдесят восемь...
- Семьдесят восемь, семьдесят восемь по тридцати за душу, это будет...
- быстро подсчитал Чичиков, - это будет двадцать четыре рубля девяносто
шесть копеек!
И, достав бумажник, он стал отсчитывать деньги...
"- ...Неожиданно приобретя у Плюшкина около двухсот душ, - говорит
автор, - герой наш в приятном расположении возвращался в город, но по дороге
решил подкрепиться и завернул в придорожный трактир. Здесь должно заметить,
что многие господа большой руки пожертвовали бы половину своих имений, чтобы
иметь такой желудок и такой аппетит, какой изволил иметь наш Павел Иванович
Чичиков..."
На этих словах: трактир. Он стоит на пригорке, почти у самой столбовой
дороги. По виду своему это что-то вроде русской деревенской избы, несколько
в большем размере. У трактира, около длинной коновязи, полураспряженная
чичиковская тройка. Чубарый, гнедой и каурая пристяжная с удовольствием едят
в деревянной кормушке овес; кучер Селифан, устроившись в бричке, закусывает
луком, солью и черным хлебом, а хозяин их сидит за столом в трактире и с
завидным аппетитом, о котором именно в этот момент будет говорить автор,
доедает поросенка с хреном и сметаной. Стук колес подъехавшего экипажа
отвлек его от поросенка, и, выглянув окно, он увидел подъехавший к трактиру
старый тарантас, запряженный какой-то длинношерстной четверней с порванными
хомутами и веревочной упряжкой.
Из тарантаса первым выскочил (знакомый уже нам) Ноздрев в архалуке, за
ним вылез высокий белокурый господин в венгерке с трубкой...
- Водка сеть? - войдя в трактир, громко спросил Ноздрев.
- Есть, барин. Как не быть, - ответила старуха-хозяйка.
- Какая у тебя?
- Анисовая.
- Ну, давай рюмку анисовой.