Михаил Булгаков. Мертвые души (Киносценарий) -
31 >
нужно самовара! И сухаря не нужно! Пусть Мавра его не трогает. А ведь вам,
верно, реестрик всех этих тунеядцев нужен, - обращаясь к Чичикову, спросил
Плюшкин.
- Непременно-с.
Надев очки, Плюшкин стал рыться в бумагах, поднимая при этом пыль, от
которой Чичиков чихнул.
- Я как знал, всех их списал на бумажку, чтобы при первой ревизии
вычеркнуть... Вот, кажись, она? - протягивая Чичикову продолговатую,
исписанную кругом бумажку, сказал Плюшкин.
- Она. Точно-с, - с удовольствием взглянув на многочисленный список,
подтвердил Чичиков и спрятал бумажку в карман.
- Вам бы надо, любезнейший, приехать в город для свершения купчей, -
заметил он при этом Плюшкину.
- В город! Как же это? - забеспокоился Плюшкин. - А дома кого оставишь?
У меня народ или вор, или мошенник, обдерут, что и кафтан не на чем будет
повесить.
- Так не имеете ли кого-нибудь знакомого?
- Да кого же знакомого? - задумался Плюшкин. - Все мои знакомые
перемерли... Ах, батюшки! Имею! - вскрикнул он. - Знаком сам председатель!
Уж не написать ли ему?
- Ну конечно, к нему.
- Такой знакомый! Однокорытники! По заборам лазили! В школе приятелями
были!
По деревянному лицу Плюшкина скользнул вдруг какой-то теплый луч, на
мгновение выразилось какое-то бледное отражение чувства... Затем лицо его
снова стало таким же и еще пошлее... Он стал торопливо заглядывать на стол,
под стол, шарить и искать чего-то, наконец, нетерпеливо закричал:
- Мавра! Мавра!
На зов явилась худая, плохо одетая женщина.
- Куда ты дела, разбойница, бумагу?
- Не видывала я, барин, ее, ей-богу, не видывала.
- Врешь! По глазам вижу, что подтибрила!
- Да на что ж бы я подтибрила. Ведь я грамоте-то не знаю.
- Пономаренку снесла. Он маракает, так ему и снесла.
- Э-ва! Не видел пономаренок вашего лоскутка.
- Вот погоди-ка: на Страшном суде черти припекут тебя за это железными