Михаил Булгаков. Мертвые души (Киносценарий) -
28 >
Сильные чувства не отражались в чертах лица его, но в глазах был виден ум.
Опытом и познанием света была проникнута речь его, и гостю, что заезжал к
нему сытно пообедать, было приятно слушать его..."
Все это время Плюшкин стоял перед Чичиковым, не говоря ни слова, этот
все еще не мог придумать, как ему начать разговор. Наконец, через силу
улыбнувшись, он проговорил:
- Наслышавшись о вашем редком управлении имением, счел долгом
познакомиться и принести свое почтение...
На что Плюшкин что-то непонятное пробормотал и уже более внятно
добавил:
- Прошу покорнейше садиться...
Оглянувшись, Чичиков осторожно присел на краешек какого-то стула.
- Я давненько не вижу у себя гостей, - продолжал скрипучим голосом
Плюшкин, - да и, признаться, мало вижу в них толку. Кухня у меня такая
прескверная, труба совсем развалилась, начнешь топить, еще пожару наделаешь.
Да и сена хоть бы клок в хозяйстве! Землишка моя маленькая, мужик ленив, все
норовит как бы в кабак... Того и гляди - пойдешь на старости по миру...
- Мне, однако ж, сказывали, - скромно заметил Чичиков, - что у вас
более тысячи душ...
- А вы, батюшка, наплевали бы тому в глаза, кто это сказывал, -
рассердился вдруг Плюшкин, - проклятая горячка выморила у меня мужиков.
- Скажите!.. - не то радостно, не то сочувственно произнес Чичиков. И
много выморила?..
- Да, душ сто двадцать... - плаксиво ответил Плюшкин.
- Целых сто двадцать! - воскликнул Чичиков. - Не может быть!
- Стар я, батюшка, врать-то, - обиделся Плюшкин, - седьмой десяток
пошел...
- Соболезную... - сделав скорбное лицо и приложив руку к сердцу,
поклонился Чичиков, - душевно соболезную...
- Да ведь соболезнование в карманы не положишь, - раздраженно сказал
Плюшкин. - Вот живет тут около меня капитан, черт знает откуда взялся такой,