Михаил Булгаков. Мертвые души (Киносценарий) -
27 >
нагромоздили всю мебель. На одном столе стоял сломанный стул, рядом с ним
висели часы с остановившимся маятником, к которому паук уже приладил
паутину. Тут же стоял шкаф со старинным серебром и китайским фарфором. На
бюро лежало много всякой мелкой всячины. На стенах, весьма тесно и
бестолково, висело несколько картин: длинная пожелтевшая гравюра какого-то
сражения и рядом два почерневших портрета, писанные маслом; один - юной
красивой девушки, другой - лихого гвардейского офицера. С середины потолка
свисала люстра в рваном холстяном мешке. В углу комнаты была навалена куча
того, что погрубее и что недостойно лежать на столах.
Пока Чичиков все это странное убранство рассматривал, отворилась
боковая дверь и вошла та самая ключница, которую он встретил на дворе. Но
тут он увидел, что это был скорее ключник, потому что весь подбородок его от
довольно редкого бритья походил на скребницу из железной проволоки, какою
чистят лошадей.
- Что ж барин? У себя, что ли? - спросил Чичиков.
- Здесь хозяин, - сказал ключник.
- Где же он?
- Да что вы, батюшка, слепы, что ли? - сердито ответил ключник,
стаскивая с головы колпак. - Я ведь хозяин-то!
Чичиков, пораженный, отступил, шинель сползла с его плеч... Перед ним
стоял Плюшкин, лицо его не представляло ничего особенного, только один
подбородок выступал далеко вперед да маленькие глазки из-под высоко выросших
бровей бегали, как мыши... Шея его была повязана чем-то таким, что нельзя
было разобрать, чулок ли это или набрюшник, только никак не галстук...
- "...А ведь было время, - возникает голос автора на лице Плюшкина, -
когда он был только бережливым хозяином! Был женат и семьянин. Все текло
живо и размеренным ходом: двигались мельницы, работали суконные фабрики,
столярные станки, прядильни: везде и во все входил зоркий взгляд хозяина.