Библиотека одного автора

88 >

     Первоначальный замысел романа, судя по сохранившимся  чудом  черновикам
первых его редакций, включал много острейших тем, среди которых назовем хотя
бы две: разгул уродливого и наглого богоборчества  (по  сути,  исключительно
примитивного и в силу этого  очень  эффективного)  и  подавление  свободного
творчества в "новой" России.
     К богоборчеству в "пролетарской" России Булгаков  относился  с  великим
вниманием, удивлением, а чаще всего  с  содроганием  (достаточно,  например,
изучить  собранную  писателем  коллекцию  газетных  вырезок  с   гнуснейшими
сочинениями Демьяна Бедного, чтобы убедиться в этом). Ибо  ничего  подобного
он представить себе не мог. Об этом свидетельствует и  выразительнейшая  его
запись в дневнике 5 января 1925 года: "Сегодня специально ходил  в  редакцию
"Безбожника"... В редакции сидит неимоверная сволочь... На столе, на  сцене,
лежит какая-то священная книга, возможно Библия, над ней склонились какие-то
две головы.
     - Как в синагоге, - сказал М[итя Стонов], выходя со мной...
     Когда я бегло проглядел у себя дома вечером  номера  "Безбожника",  был
потрясен. Соль не в кощунстве, хотя оно, конечно, безмерно, если говорить  о
внешней стороне. Соль в идее, ее можно доказать документально: Иисуса Христа
изображают в виде негодяя и мошенника, именно его. Не трудно понять, чья это
работа. Этому преступлению нет цены".
     Об этом подлейшем явлении в русской жизни особенно проникновенно  писал
А. И. Куприн. В статье "Христоборцы" он указывал: "Что
     русский человек в эпоху кровопролития отворачивается от лица Бога,  мне
это еще понятно. Так каторжник, прежде чем вырезать спящую семью, завешивает
полотенцем икону. Но я не в силах представить себе, что чувствует  и  думает
русский костромской мужичонка, когда перед ним попирают  и  валяют  в  грязи
кроткий образ  Иисуса  Христа,  того  самого  Христа,  близкого  и  родного,
которого  он  носит  "за  пазушкой",  у  сердца.  <...>  Ужас  и  отвращение

Следующая

88 >