Михаил Булгаков. Черновики: Черный маг, Копыто инженера -
72 >
сквозь зубы сказал капитан.
- Арчибальд...
- Пантелея. Протокол. Милиционера, - ясно и точно распорядился авралом
пират, - таксомотор. В психиатрическую.
- Пантелей, выходит... - начал было швейцар, но пират не
заинтересовался этим.
- Пантелея, - повторил он и размеренно пошел внутрь.
Минут через десять весь "Шалаш" был свидетелем, как окровавленного
человека, босого, в белье, поверх которого было накинуто пальто Пантелея,
под руки вели к воротам. Страшные извозчики у решетки дрались кнутами за
обладание Иванушкой, кричали:
- На резвой! Я возил в психическую! Иванушка шел плача и пытался
укусить за руку то правого Пантелея, то левого поэта Рюхина, и Рюхин скорбно
шептал:
- Иван, Иван...
В тылу на веранде гудел народ, лакеи выметали и уносили осколки,
повторялось слово "Берлиоз". В драную пролетку у ворот мостилось бледное
лицо без очков, совершенно убитое незаслуженной плюхой, и дама убитая
мостилась с ним рядом.
В глазах у Рюхина затем замелькали, как во сне, огни на Страстной
площади, потом бесконечные круглые огненные часы, затем толпы народа, затем
каша из автомобильных фонарей, шляп...
Затем, светя и рыча и кашляя, таксомотор вкатил в какой-то волшебный
сад, затем Рюхин, милиционер и Пантелей ввели Иванушку в роскошный подъезд,
причем Рюхин, ослепленный техникой, все более трезвел и жадно хотел пить.
Затем все оказались в большой комнате, в которой стоял столик, клеенчатая
новенькая кушетка, два кресла. Круглые часы подвешены были высоко и
показывали 11 с четвертью.
Милиционер, Пантелей удалились. Рюхин огляделся и увидел себя в
компании двух мужчин и женщины. Все трое были в белых балахонах, очень
чистых, и женщина сидела за столиком.
Иванушка, очень тихий, странно широкоплечий в пантелеевском пальто, не
плачущий, поместился под стеной и руки сложил на груди. Рюхин напился из