Библиотека одного автора

66 >

     За столиками пошел говорок. Пыльная пудреная  зелень  сада  молчала,  и
молчал гипсовый поэт Александр Иванович Житомирский, во  весь  рост  стоящий
под ветвями с книгой в одной руке и обломком меча в другой. За три года поэт
покрылся зелеными пятнами и от меча осталась лишь рукоять.
     Тем, кому не хватило места под  тентом,  приходилось  спускаться  вниз,
располагаться под сводами за скатертями с желтыми пятнами у стен, отделанных
под мрамор, похожий на зеленую чешую. Здесь был ад.
     Представляется невероятным, но тем не менее это так, что в течение часа
с того момента, как редактор Марк Антонович Берлиоз погиб на  Патриарших,  и
вплоть до того момента, как столы оказались занятыми, ни один из пришедших в
"Шалаш" не знал о гибели, несмотря на адскую работу Бержеракиной, Поплавкова
и телефонный гром. Очевидно, все, кто заполнял ресторан, были в пути, шли  и
ехали в трамваях, задыхаясь, глотая пот, пыль и мучаясь жаждой.
     В служебном кабинете самого  Берлиоза  звонок  на  настольном  телефоне
работал непрерывно. Рвались голоса, хотели что-то узнать,  что-то  сообщить,
но кабинет был заперт  на  ключ,  некому  было  ответить,  сам  Берлиоз  был
неизвестно где, но во всяком случае там, где не слышны телефонные звонки,  и
забытая лампа освещала исписанную номерами телефонов  промокашку  с  крупной
надписью "Софья дрянь". Молчал верхний теткин этаж.
     В девять часов ударил странный птичий звук,  побежал  резаный  петуший,
превратясь в гром. Первым снялся из-за столика кто-то в  коротких  до  колен
штанах рижского материала, в очках колесами, с жирными волосами, в клетчатых
чулках, обхватил крепко тонкую женщину с потертым лицом и пошел меж  столов,
виляя очень выкормленным задом. Потом пошел знаменитый беллетрист Копейко  -
рыжий, мясистый, затем женщина, затем лохматый беззубый с луком в бороде.  В
громе и звоне тарелок он крикнул тоскливо: "Не умею я!"
     Но снялся и перехватил девочку лет 17-ти и  стал  топтать  ее  ножки  в

Следующая

66 >