Библиотека одного автора

41 >

движения никакого не существовало. Маленькие черные крестики, которые  целый
/день/ стояли в глазах Пилата, пропали бесследно. Блеснуло фиолетовым светом
так, что на балконе стало видно до последней пылинки. Пилату показалось, что
он увидел, как одинокий крохотный черный человечек карабкался вверх на холм.
Но погас разрыв, все смешалось. Ударило  над  Ершалаимом  страшно  тяжко,  и
железные орехи вдруг швырнуло по крышам.
     Над холмом уже клокотало, било и лило. Три голых трупа там уже  плавали
в мутной водоверти. Их трепало. А на незащищенный Лысый Череп  действительно
лез, срываясь ежесекундно и падая, весь в вязкой  глине,  до  нитки  мокрый,
исступленный человек, левой рукой впиваясь в выступы, а правую не отрывая от
пазухи с записной книжкой. Но из Ершалаима его  никак  не  было  видно.  Все
окрестности смешались в грозе.
     Легионеры на балконе натянули тент, и Пилат с  Толмаем  беседовали  под
вой дождя. Лица их изредка освещало трепетно, затем они погружались в тьму
     - Вот какое дело, Толмай, - говорил Пилат, чувствуя, что под  гром  ему
легче беседовать, - узнал я, что в Синедрионе есть замечательный сыщик. Э?
     - Как ему не быть, - сказал Толмай.
     - Иуда...
     - Искариот, - докончил Толмай.
     - Молодой мальчишка, говорят?
     - Не стар, - сказал Толмай, - двадцать три года.
     - А говорят - девятнадцать?..
     - Двадцать три года три месяца, - сказал Толмай.
     - Вы замечательный человек, Толмай.
     - Благодарю вас, прокуратор, - сказал Толмай.
     - Он где живет?
     - Забыл я, прокуратор, надо справиться.
     - Стоит ли, - ласково сказал  Пилат.  -  Вы  просто  напрягите  память.
Толмай напряг свою память, это выразилось в  том,  что  он  поднял  глаза  к
набухшему тенту и сказал:
     - В Золотом переулке в девятом номере.
     - Говорят, хорошего поведения юноша?
     - Чистый юноша.
     - Это хорошо. Стало быть, за ним никаких преступлений нет?

Следующая

41 >