Библиотека одного автора

32 >

маловменяем, практических же результатов его призывы никаких не имели.  Храм
оцеплен легионерами, будет цел,  все  зеваки,  толпой  шлявшиеся  за  ним  в
последние дни, разбежались, ничего не произойдет, в том  моя  порука.  Vanae
voces popule non sunt crudiendo {Ничтожные крики толпы не страшны (лат).}. Я
говорю это -  Понтий  Пилат.  Меж  тем  в  лице  Варравы  мы  имеем  дело  с
исключительно опасной фигурой. Квалифицированный убийца и бандит был взят  с
бою и именно с призывом к бунту  против  римской  власти.  Хорошо  бы  обоих
казнить, самый лучший исход, но закон, закон... Итак?
     И сказал замученный чернобородый Каиафа:
     -  Великий  Синедрион  в  моем  лице  просит   выпустить   Вар-Раввана.
Помолчали.
     - Даже после моего ходатайства? - спросил  Пилат  и,  чтобы  прочистить
горло, глотнул слюну: - Повтори мне, первосвященник, за кого просишь?
     - Даже после твоего ходатайства прошу выпустить Вар-Раввана.
     - В третий раз повтори... Но, Каиафа, может быть, ты подумаешь?
     - Не нужно думать, - глухо сказал Каиафа, - за Вар-Раввана в третий раз
прошу.
     - Хорошо. Ин быть по закону, ин быть по-твоему,  -  произнес  Пилат,  -
умрет сегодня Иешуа Га-Ноцри.
     Пилат оглянулся, окинул взором мир и ужаснулся. Не было ни  солнца,  ни
розовых роз, ни пальм. Плыла багровая гуща, а в ней, покачиваясь, нырял  сам
Пилат, видел зеленые водоросли в глазах и подумал:
     "Куда меня несет?.."
     - Тесно мне, - вымолвил Пилат, но голос его уже не лился  как  масло  и
был тонок и сух. - Тесно мне, - и Пилат холодной рукой  поболее  открыл  уже
надорванный ворот без пряжки.
     - Жарко сегодня, жарко, - отозвался Каиафа,  зная,  что  будут  у  него
большие хлопоты еще и муки, и подумал: "Идет праздник, а я которую  ночь  не
сплю и когда же я отдохну?.. Какой страшный ниссан выдался в этом году..."
     - Нет, - отозвался Пилат, - это не от того, что жарко, а тесновато  мне

Следующая

32 >