Михаил Булгаков. Черновики: Черный маг, Копыто инженера -
26 >
- О, Каиафа, - тяжко шепнул Пилат, а вслух спросил по-гречески: - Что
есть истина? - И по-римски: - Quid est veritas?
- Истина, - заговорил арестант, - прежде всего в том, что у тебя болит
голова и ты чрезвычайно страдаешь, не можешь думать.
- Такую истину и я смогу сообщить, - отозвался Пилат серьезно и хмуро.
- Но тебе с мигренью сегодня нельзя быть, - добавил Иешуа. Лицо Пилата
вдруг выразило ужас, и он не мог его скрыть. Он встал с широко открытыми
глазами и оглянулся беспокойно. Потом задавил в себе желание что-то
вскрикнуть, проглотил слюну и сел. В зале не только не шептались, но даже не
шевелились.
- А ты, игемон, - продолжал арестант, - знаешь ли, слишком много сидишь
во дворце, от этого у тебя мигрени. Сегодня же как раз хорошая погода, гроза
будет только к вечеру, так я тебе предлагаю - пойдем со мной на луга, я тебя
буду учить истине, а ты производишь впечатление человека понятливого.
Секретарю почудилось, что он слышит все это во сне.
- Скажи, пожалуйста, - хрипло спросил Пилат, - твой хитон стирает одна
женщина?
- Нет, - ответил Иешуа, - все разные.
- Так, так, так, понятно, - печально и глубоко сказал, качая головой,
Пилат. - Он встал и стал рассматривать не лицо арестанта, а его ветхий,
многостиранный таллиф, давно уже превратившийся из голубого в какой-то
белесоватый.
- Спасибо, дружок, за приглашение! - продолжал Пилат, - но только, к
сожалению, поверь мне, я вынужден отказаться. Кесарь император будет
недоволен, если я начну ходить по полям! Черт возьми! - неожиданно крикнул
Пилат своим страшным эскадронным голосом.
- А я бы тебе, игемон, посоветовал пореже употреблять слово "черт", -
заметил арестант.
- Не буду, не буду, не буду, - расхохотавшись, ответил Пилат, - черт
возьми, не буду.
Он стиснул голову руками, потом развел ими. В глубине открылась дверь,