Михаил Булгаков. Черновики: Черный маг, Копыто инженера -
25 >
ужаснулся... Ничего подобного прямо. Я ему говорю, сожги, пожалуйста, ты эту
книжку, а он вырвал ее и убежал.
- Кто? - спросил Пилат.
- Левий Матвей, - пояснил арестант, - он был сборщиком податей, а я его
встретил на дороге и разговорился с ним... Он послушал, послушал, деньги
бросил на дорогу и говорит: ну, я пойду с тобой...
- Сборщик податей бросил деньги на дорогу? - спросил Пилат, поднимаясь
с кресла, и опять сел.
- Подарил, - пояснил Иешуа, проходил старичок, сыр нес, а Левий говорит
ему: "На, подбирай!"
Шея у секретаря стала такой длины, как гусиная. Все молчали.
- Левий симпатичный? - спросил Пилат, исподлобья глядя на
арестованного.
- Чрезвычайно, - ответил тот, - только с самого утра смотрит в рот: как
только я слово произнесу - он запишет.
Видимо, таинственная книжка была больным местом арестованного.
- Кто? Что? - спросил Пилат. - За тобой? Зачем запишет?
- А вот тоже записано, - сказал арестант и указал на протоколы.
- Вон как, - сказал Пилат секретарю, - это как находите? Постой, -
добавил он и обратился к арестанту: - А скажи-ка мне: кто еще симпатичный?
Марк симпатичный?
- Очень, - убежденно сказал арестованный. - Только он нервный...
- Марк нервный? - спросил Пилат, страдальчески озираясь.
- При Идиставизо его как ударил германец, и у него повредилась
голова...
Пилат вздрогнул.
- Ты где же встречал Марка раньше?
- А я его нигде не встречал.
Пилат немного изменился в лице.
- Стой, - сказал он. - Несимпатичные люди есть на свете?
- Нету, - сказал убежденно арестованный, - буквально ни одного...
- Ты греческие книги читал? - глухо спросил Пилат.
- Только мне не понравились, - ответил Иешуа.
Пилат встал, повернулся к секретарю и задал вопрос:
- Что говорил ты про царство на базаре?
- Я говорил про царство истины, игемон...