Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (Черновые редакции романа) -
89 >
это мигрень. От мигрени же нет никаких средств в мире... попробую не вертеть
головой..."
Из зала выкатили кресло, и прокуратор сел в него. Он протянул руку, ни
на кого не глядя, и секретарь тотчас вложил в нее кусок пергамента.
Гримасничая, прокуратор проглядел написанное и сейчас же сказал:
- Приведите его.
Через некоторое время по ступенькам, ведущим с балкона в сад, двое
солдат привели и поставили на балконе молодого человека в стареньком,
многостиранном и заштопанном таллифе. Руки молодого человека были связаны за
спиной, рыжеватые вьющиеся волосы растрепаны, а под заплывшим правым глазом
сидел громадных размеров синяк. Левый здоровый глаз выражал любопытство.
Прокуратор, стараясь не поворачивать головы, поглядел на приведенного.
- Лицо от побоев надо оберегать, - сказал по-арамейски прокуратор, -
если думаешь, что это тебя украшает... - И прибавил:
- Развяжите ему руки. Может быть, он любит болтать ими, когда
разговаривает.
Молодой человек приятно улыбнулся прокуратору. Солдаты тотчас
освободили руки арестанту.
- Ты в Ершалаиме собирался царствовать? - спросил прокуратор, стараясь
не двигать головой. Молодой человек развел руками и заговорил:
- Добрый человек...
Но прокуратор тотчас перебил его:
- Я не добрый человек. Все говорят, что я злой, и это верно.
Он повысил резкий голос:
- Позовите кентуриона Крысобоя!
Всем показалось, что на балконе потемнело, когда кентурион Марк,
прозванный Крысобоем, предстал перед прокуратором.
Крысобой на голову был выше самого высокого из солдат легиона и
настолько широк в плечах, что заслонил невысокое солнце. Прокуратор сделал
какую-то гримасу и сказал Крысобою по-латыни:
- Вот... называет меня "добрый человек"... Возьмите его на минуту в
кордегардию, объясните ему, что я злой... Но я не потерплю подбитых глаз