Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (Черновые редакции романа) -
36 >
странно, желая получить объяснение нелепых слов о Воронежской губернии,
оказался на пороге спальни. Степа стоял, вздыбив вихры на голове, с опухшим
лицом, в брюках, носках и в рубашке; незнакомец, развалившись в кресле,
сидел по-прежнему, заломив на ухо черный бархатный берет, а на коленях у
него сидел второй кот, но не черный, а огненно-рыжий и меньшего размера.
- Да, - без обиняков продолжил разговор гость, - осиротела ваша
квартира, Степан Богданович! И Груни нет. Ах, жаль, жаль Берлиоза. Покойник
был начитанный человек.
- Как покойник? - глухо спросил Степа. Тут незнакомец торжественно
сказал:
- Да, мой друг, вчера вечером, вскоре после того как я подписал с вами
контракт, товарища Берлиоза зарезало трамваем. Так что более вы его не
увидите.
Голова у Степы пошла тут кругом. Он издал какой-то жалобный звук и
воззрился на кота. Тут ему уже определенно показалось, что в квартире его
происходят странные вещи. И точно: в дверь вошел длинный в клетчатом, и
смутно сверкнуло разбитое стекло пенсне.
- Кто это? - спросил глухо Степа.
- А это моя свита, помощники, - ответил законтрактованный директором
гость. Голос его стал суров.
И Степа, холодея, увидел, что глаз Воланда - левый - потух и
провалился, а правый загорелся огнем.
- И свита эта, - продолжал Воланд, - требует места, дорогой мой!
Поэтому, милейший, вы сейчас покинете квартиру.
- Товарищ директор, - вдруг заговорил козлиным голосом длинный
клетчатый, явно подразумевая под словом "директор" самого Степу, - вообще
свинячат в последнее время в Москве. Пять раз женился, пьянствует и лжет
начальству.
- Он такой же директор, - сказал за плечом у Степы гнусавый
сифилитический голос, - как я архиерей. Разрешите, мессир, выкинуть его к
чертовой матери, ему нужно проветриться!