Михаил Булгаков. Бег -
11 >
Игумен. А где ж владыко?
Паисий. Ускакал, ускакал в двуколке!
Игумен. Пастырь, пастырь недостойный! Покинувший овцы своя! (Кричит глухо в
подземелье.) Братие! Молитесь!
Из-под земли глухо послышалось: "Святителю отче Николае,
моли бога о нас..." Тьма съедает монастырь. Сон первый
кончается.
...Сны мои становятся все тяжелее...
Возникает зал на неизвестной и большой станции где-то в
северной части Крыма. На заднем плане зала необычных
размеров окна, за ними чувствуется черная ночь с
голубыми электрическими лунами. Случился зверский,
непонятный в начале ноября в Крыму мороз. Сковал Сиваш,
Чонгар, Перекоп и эту станцию. Окна оледенели, и по
ледяным зеркалам время от времени текут змеиные огневые
отблески от проходящих поездов. Горят переносные
железные черные печки и керосиновые лампы на столах. В
глубине, над выходом на главный перрон, надпись по
старой орфографии: "ОтдЪленiе оперативное". Стеклянная
перегородка, в ней зеленая лампа казенного типа и два
зеленых, похожих на глаза чудовищ, огня кондукторских
фонарей. Рядом, на темном облупленном фоне, белый юноша
на коне копьем поражает чешуйчатого дракона. Юноша этот
- Георгий Победоносец, и перед ним горит граненая
разноцветная лампада. Зал занят белыми штабными
офицерами. Большинство из них - в башлыках и наушниках.
Бесчисленные полевые телефоны, штабные карты с флажками,
пишущие машины в глубине. На телефонах то и дело
вспыхивают разноцветные сигналы, телефоны поют нежными
голосами.
