Михаил Булгаков. Собачье сердце -
92 >
странного качества. Пятнами он был лыс, пятнами на нем отрастала шерсть
вышел он, как ученый циркач, на задних лапах, потом опустился на все четыре
и осмотрелся. Гробовое молчание застыло в приемной, как желе. Кошмарного
вида пес с багровым шрамом на лбу вновь поднялся на задние лапы и,
улыбнувшись, сел в кресло.
Второй милиционер вдруг перекрестился размашистым крестом и, отступив,
сразу отдавил Зине обе ноги.
Человек в черном, не закрывая рта, выговорил такое:
- Как же, позвольте?.. Он служил в очистке...
- Я его туда не назначал, - ответил Филипп Филиппович, - ему господин
Швондер дал рекомендацию, если я не ошибаюсь.
- Я ничего не понимаю, - растерянно сказал черный и обратился к первому
милиционеру. - Это он?
- Он, - беззвучно ответил милицейский. - Форменно он.
- Он самый, - послышался голос Федора, - только, сволочь, опять оброс.
- Он же говорил... Кхе... Кхе...
- И сейчас еще говорит, но только все меньше и меньше, так что
пользуйтесь случаем, а то он скоро совсем умолкнет.
- Но почему же? - Тихо осведомился черный человек.
Филипп Филиппович пожал плечами.
- Наука еще не знает способов обращать зверей в людей. Вот я попробовал
да только неудачно, как видите. Поговорил и начал обращаться в первобытное
состояние. Атавизм.
- Неприличными словами не выражаться, - вдруг гаркнул пес с кресла и
встал.
Черный человек внезапно побледнел, уронил портфель и стал падать на бок
милицейский подхватил его сбоку, а Федор сзади. Произошла суматоха и в ней
отчетливей всего были слышны три фразы:
Филипп Филипповича: - Валерьянки. Это обморок.
Доктора Борменталя: - Швондера я собственноручно сброшу с лестницы,
если он еще раз появится в квартире профессора Преображенского.
И Швондера: - Прошу занести эти слова в протокол.
******
Серые гармонии труб играли. Шторы скрыли густую пречистенскую ночь с ее